Эти-то 1000 фунтов и возвратили ей свободу.
Но, по-видимому, Мартинец и его сын не очень-то охотно позволили ей выпорхнуть из клетки. Странное поведение хозяина гостиницы было, вероятно, первою попыткою создать ей затруднения. Но она была хорошо подготовлена. План ее действий был намечен стройно; правда, теперь придется несколько ускорить его исполнение.
У Кончи, преданной ей подруги, был брат в Иквитосе, который уже много лет состоял проводником и переводчиком для белых людей в области реки Амазонки.
У профессора Сен-Клэра было как раз намерение взять этого индейца племени майуруна с собою, но укус змеи помешал этому. Этот случай спас, вероятно, жизнь индейцу, так как, судя по дошедшим сообщениям, вся экспедиция, по-видимому, погибла. Но ради Кончи он обещал дочери профессора, которая была также известна, как выносливая и отважная туристка, последовать за нею в экспедицию, которую Инес решила предпринять в ту область, где исчез Раймонд Сен-Клэр.
И таким образом юная Инес рисковала своими последними деньгами и своею жизнью, чтобы совершить поездку туда, где тысячи мужчин потеряли жизнь.
Еще подростком изъездила она вдоль и поперек дикие пространства Перу, от истоков Амазонки до берегов озера Титикака, где некогда жило древнее племя инков. Она сопровождала большие караваны лам в странах, где белый человек был редким явлением. Конча и ее брат Хуамото были всегда ее верными спутниками в этих путешествиях, богатых приключениями. Часто они делали набеги в такие места, где первобытные жители лесов обитали в суровом уединении. Инес также намеревалась сопровождать дедушку в его последней экспедиции. Но старый ученый решительно высказался против этого…
— В конце концов ты — все-таки женщина, — сказал он ей, — и это не поездка туриста, а путешествие с целью открытия. Быть может, мы окажемся в таком положении, когда ты будешь только помехою для наших исследований.
Инес с сожалением склонилась перед этим аргументом.
Обо всем этом думала сидя молодая девушка, когда дверь внезапно раскрылась и в комнату ворвалась Конча в изорванном на клочки платье. По ее взволнованному состоянию было видно, что она подверглась нападению.
— Билеты у меня здесь, — проговорила индианка и указала себе на грудь.
— Но что случилось с тобою?
— На обратной дороге с вокзала, — сказала спокойно Конча, утирая кровь с лица, — появились откуда-то двое мужчин и увлекли меня в переулок. Они заткнули мне рот, но я выбивалась и кричала… Но мне, наверное, пришлось бы плохо, если бы огромный, сильный человек со светлою кожею и с глазами, подобными лезвию ножа, не пришел мне на помощь. Он бросился к нам и спросил, в чем дело. Я снова закричала. Тогда он схватил обоих мужчин. — Ах! сеньорита, они были в его руках, как две мухи. Он встряхнул их и отбросил далеко от себя. Тут уже взвыли бандиты, — а я засмеялась, — и сильный человек проводил меня до самой гостиницы, где он тоже живет. Как все это удивительно!
— Но кто же были те люди?
— Этого я не знаю, — ответила девушка. — Вероятно, ищейки сеньора Мануэля. Ну, и досталось же им.
— А твой спаситель?
— Он еще внизу, в холле. Он, должно быть, мужчина из чужой страны, далекой страны… и господин над людьми. Он был очень взволнован, узнав, что я служу тебе и хотел завтра навестить нас.
— Кто бы это мог быть? — прошептала Инеса. — Ну, да это, впрочем, все равно. Завтра мы будем уже далеко.
ГЛАВА XI Черный Антонио
Директор Вальдец все более и более приходил в замешательство. Никогда не приходилось ему терпеть столько бед и неприятностей, как в этот день. Воздух был удушающий и насыщенный несчастиями, как перед грозой или перед революцией. Прежде всего эта таинственная история с внучкой профессора Сен-Клэра. А теперь девушка ее вернулась домой с изорванным платьем и окровавленным лицом. С выражением совершенной растерянности выслушал он сообщение о событии, сделанное ему чужестранным доктором с таким варварским именем. А несколько позднее два неприятных субъекта небольшого роста, что называли себя частными детективами, были принесены на задний двор гостиницы в плачевном состоянии. Они расточали всевозможные ругательства и клялись всеми святыми, что дьявольски отомстят некоему белокурому великану, который весьма выразительным образом вмешался в их дела. Впрочем, на вопросы директора оба обиженные джентльмена заявили, что по причине известных обстоятельств вмешательство полиции пока нежелательно. Это несколько успокоило директора. Поэтому он находился в сравнительно просветленном расположении духа, когда встретил в холле белокурое чудовище.
Ионас Фиэльд сидел и занимался своим сломанным ногтем, когда подошел директор Вальдец и многочисленными поклонами и любезностями старался вызвать разговор о происшествии с индейской девушкой. Великан отлично говорил по-испански, но, по-видимому, не имел никакой охоты высказываться по этому поводу. Зато он уронил несколько замечаний о том, что, хотя он в настоящую минуту и не расположен убить кого-то, но во всяком случае, если этот кто-то вздумает смущать в его присутствии безобидных девушек, то выйдет история посерьезнее этой. Директор заметил про себя эти несколько туманные выражения и передал их обоим неопрятным джентльменам на заднем дворе. Эти двое тотчас тайно сообщили обо всем по телефону сеньору Мартинец. Вся история, разумеется, была устроена с целью сделать Инесу более сговорчивой и уступчивой. Старый господин метал по телефону гром и молнии и дал обоим ищейкам несколько новых приказов, от исполнения которых они тотчас же отказались, ссылаясь на свои многочисленные телесные повреждения.
И, таким образом, случилось, что сеньорита Инеса и индианская девушка без всякой помехи отправились со своими вещами на вокзал, исчезли из Лимы и приступили к путешествию в загадочные горы.
Когда Мартинец на следующий день был извещен обо всем этом, то жизнь обоих частных сыщиков висела, можно сказать, на волоске. Но также и для Фиэльда исчезновение девушек было большим разочарованием. Он ломал себе голову над решением этой загадки, но ни на минуту не мог подумать, что отважная Инеса находится на том же самом пути, по которому он намеревался идти сам.
Меж тем как он раздумывал, каким образом ему добыть дальнейшие сведения об отъезде Инесы, явился его ночной спутник. Негр-боксер был почти неузнаваем. Он продал свои широкие полосатые одежды и вместо них достал себе живописный и удобный костюм, который наводил мысль о мексиканском бандите или об аргентинском гаучо.
Кид Карсон был в восторге от своей наружности. Его добродушное лицо сияло гордостью.
— Я продал весь мой гардероб еврею-старьевщику и приобрел этот новый костюм. Он как раз по мне, не правда ли? Он обошелся мне очень дешево, так как он принадлежал известному бандиту, отправленному на тот свет здесь, в городе, на прошлой неделе. Его вдова была очень рада отделаться от этих вещей. Я только что встретил директора фильма «Киту-Мара» перед гостиницей. Так тот, когда увидел меня, пришел в такой восторг, что немедленно хотел нанять меня для своего нового фильма. Ему необходим эффектный убийца.
Фиэльд рассмеялся.
— Ну, и что же ты ответил?
— Я сказал ему, что уже нанялся, чтобы самому быть убитым и что он поэтому должен обратиться к кому-нибудь другому. Он был очень разочарован… Да, я, впрочем, пришел, чтобы выслушать ваши приказания.
— Приходилось ли тебе когда-нибудь раньше исполнять должность слуги?
— Я был кельнером в гостинице на морских купаниях в Гальвестоне и поваром на судне, совершавшем рейсы между Сан-Педро и Гонолулу. Кроме того, я исполнял разнообразные должности: цирюльника, ковбоя, актера, чистильщика сапог, портового носильщика и агента Бермутской миссии.
— То есть контрабандистские?
— Вы правы. Я получил многостороннее образование… Моя жена всегда говорила мне…
— Как, ты женат?
— Бесконечное число раз, сеньор. И, смею сказать, я всегда был хорошим мужем. Но когда это продолжается слишком долго, то становится не очень-то забавно. Это портит хорошее расположение духа. Я продал мою последнюю жену…
— Как, как ты сказал?
— За 100 долларов, сеньор. Это недорого. Нелли не была уж так плоха. Немного жирна и болтлива, но прилежна, как муравей. Она получила хорошего мужа. Он был водолазом, и бедняге не очень-то долго оставалось жить на свете, чтобы наслаждаться земным счастьем… Тогда-то я занялся боксом. Это жестокая профессия. Теперь я как раз должен был встретиться с черным Антонио, но…
— С черным Антонио, — кто это?
— Это самый проклятый разбойник, я должен был встретиться с ним здесь, в Лиме. Его прозвали у нас «Ужас Перу».
— Разве он не негр?
— Метис, но с черною кожей и черной душой. О нем идет дурная слава, говорят, что он охотнее пускает в дело нож, чем кулаки, и что могущественные сеньоры обращаются к нему, когда революция стоит у дверей и кто-нибудь должен исчезнуть с лица земли. Теперь в Перу, к сожалению, все спокойно, и он занялся боксом. Он бьет жестоко и знает до тонкости технику…
