ней взглядом, не позволяя себе отвлекаться. И точно, через несколько минут она подняла голову, обернулась и встретилась с ним глазами. Контакт оказался коротким, около секунды, потом она стала играть дальше.
Он расслабился. Возможно, ничего особенного в этом нет. Он заметил, что когда взрослая женщина привлекала его настолько сильно, что он начинал на нее пялиться, она обычно отрывалась от своего занятия и ловила его взгляд. Удавалось такое практически всегда. Поговорив с другими мужчинами, он выяснил, что и для них это умение привычно. Женщины словно ощущали его взгляд. Правда, сами женщины называли это чушью или же привычкой воспринимать сигналы периферийным зрением у личностей с постоянной сексуальной настроенностью, всего лишь подсознательным наблюдением, проникающим в сознание. И никакой мистики или парапсихологии тут нет.
Возможно. Но как бы то ни было, такие зрительные контакты Яну очень удавались. Приглядываясь к девочкам, он несколько раз замечал, как некоторые из них почесывали сзади шею или поводили плечами. Быть может, в них развилась определенная парачувствительность, о которой они даже не подозревают.
Сейчас он просто наблюдал, сохраняя на лице улыбку, и всякий раз, поднимая голову и глядя на него – а так она поступала все чаще и чаще, – девочка видела приветливого, слегка седеющего мужчину со сломанным носом и мощными плечами. Руки у него тоже были сильные. Он держал их сцепленными на колене.
* * *
Девочка начала перемещаться к скамейке.
Стороннему наблюдателю и в голову бы не пришло, что она движется именно туда. Вероятно, она и сама этого не сознавала. По дороге она находила поводы постоять, покувыркаться, попрыгать на мягком резиновом мате или шугануть стайку крикливых гусей. Но конец ее пути находился рядом с ним на скамейке.
Он быстро огляделся. Как и прежде, на площадке почти не было взрослых – вернувшись, он этому удивился. Очевидно, новые методы социального кондиционирования уменьшили число насильников и разных чокнутых до такого уровня, что родители считали безопасным оставлять детей играть без присмотра. Немногие взрослые были увлечены разговорами, никто из них даже не пригляделся к нему, когда он появился на площадке.
Для Яна все складывалось к лучшему – отпадали лишние тревоги. Разумеется, у него имелись наготове правдоподобные объяснения, но к чему лишний раз раздражаться, отвечая на вопросы, которые зададут представители закона холостому мужчине средних лет, слоняющемуся по детским площадкам.
Он ненадолго даже с искренней озабоченностью задумался над тем, как могут родители этих детей испытывать подобную уверенность? В конце концов, никого не отправляют на кондиционирование до того, как человек совершит проступок. Каждый день в обществе наверняка созревают новые маньяки. И они, как правило, ничем не отличаются от прочих людей – до рокового момента.
Кому-нибудь следует преподать этим родителям суровый урок, подумал он.
* * *
– Ты кто такой?
Ян нахмурился. Нет, даже не одиннадцать – вблизи это хорошо видно. Вполне возможно, даже не десять. Ей могло быть едва ли не восемь.
А не рановато ли – восемь? Он задумался над этим с присущей ему осторожностью и снова осмотрелся в поисках любопытствующих глаз, но ничего не заметил.
– Меня зовут Ян. А тебя?
– Нет. Не имя. Кто ты такой?
– Ты спрашиваешь, чем я занимаюсь?
– Ага.
– Я толкач.
Она поразмыслила над ответом, потом улыбнулась. Зубки у нее забавно теснились на маленькой челюсти.
– Ты сбываешь таблетки?[27]
Ян рассмеялся.
– Неплохо, совсем неплохо, – заметил он. – Наверное, ты много читаешь.
Она не ответила, но слова Яна ей, несомненно, понравились.
– Нет, – пояснил он. – Такие толкачи были раньше. Я другой толкач. Но ведь ты сама это знала, верно?
Когда он улыбнулся, она не выдержала и захихикала. Как и многие маленькие девочки, она неосознанно проделывала ручками разные движения. Наверняка она отлично сознает, какая она симпатичная, подумал он, только не проявляет открыто запретный пока эротизм. Зрелое семя, из которого вот-вот пробьется росток сексуальности. А ее тело – лишь костлявый набросок, каркас для будущей женщины.
– Сколько тебе лет?
– Это секрет. Что случилось с твоим носом?
– Я сломал его давным-давно. Спорим, что тебе двенадцать.
Она хихикнула, потом кивнула. Значит, одиннадцать. И только-только исполнилось.
– Хочешь сладкую плитку? – Он полез в карман и вытащил бумажный пакетик в розовую и белую полоску.
Она решительно затрясла головой.
– Мама не велит мне брать сладости у незнакомцев.
– Но мы же не незнакомцы. Я – Ян, толкач.
Она задумалась. Пока она колебалась, он сунул пальцы в пакетик, выудил кусочек шоколада, до непристойности толстый и липкий, и немного откусил, заставляя себя жевать. Он терпеть не мог сладостей.
– Ладно, – решилась она и протянула руку к пакетику. Он тут же отдернул его, и она посмотрела на него с невинным удивлением.
– Знаешь, мне только что пришло в голову, что я не знаю твоего имени, – пояснил он. – Получается, что мы все-таки незнакомцы.
Заметив, как он подмигнул, она тут же подхватила игру. Он долго тренировался так подмигивать, на сей раз получилось неплохо.
– Меня зовут Рейджент. Рейджент Шайнингстар Смит[28].
– Уж больно причудливое имя, – заметил он, подумав о том, как изменились имена. – Для очень симпатичной девочки. – Он помолчал и склонил голову набок. – Нет. Неправильно. Ты Рейджент… Старр. С двумя «р». Капитан Рейджент Старр из «Звездного патруля».
Секунду она колебалась, и он встревожился. Правильно ли он ее оценил? А вдруг она на самом деле мисс Рейджент Трусохвостик Красотка или миссис Рейджент Материнство. Но для этого у нее под ногтями слишком много грязи.
Она нацелила на него вытянутый палец и шевельнула вперед-назад оттопыренным вверх большим пальцем.
– Пах!
Он приложил руку к сердцу и повалился на бок, а она залилась смехом, впрочем, не сводя с него оружия.
– Выкладывай лучше шоколадку, а то застрелю тебя снова.
* * *
Темнело. На площадке стало не так многолюдно. Она сидела рядом с ним на скамейке, болтая не достающими до земли ногами.
Она вырастет настоящей красавицей – он ясно видел это по ее лицу. А тело… заранее не скажешь.
Впрочем, это его совершенно не заботило.
Она была одета непонятно во что – тряпочка там, полоска здесь, кое-где потертое и без малейшего уважения к его понятиям о приличиях. На многих детях вообще ничего не было, что его здорово шокировало после возвращения. Сейчас-то он уже почти привык, но все же считал, что ее родители поступили опрометчиво. Неужели они действительно считают мир настолько безопасным местом, что отпускают одиннадцатилетнюю девочку расхаживать в общественном месте практически голой?
Он сидел, краем уха слушая ее
