Огонь почти прогорел. Она подошла, чтобы расшевелить угли, и он по-фламандски заметил:
— Поберегите одежду.
Она подождала, чтобы он снял с нее плащ, прежде чем опуститься на колени. Его пальцы коснулись тугой косы, затем, пока она занималась огнем, он отошел на другой конец комнаты и положил плащ на стул.
Когда она встала и повернулась, то ожидала, что он также разоблачится, но он и не думал ничего снимать с себя.
— Теперь вы с полным правом можете пожинать плоды своей сегодняшней галантности, — заметила она. — Боюсь, это будет всего лишь бокал хорошего вина, но, по крайней мере, вы можете присесть и позволить мне поухаживать за вами.
Она с улыбкой отошла к буфету, но он так и не шелохнулся. С двумя бокалами и кувшином она вернулась к узкому дивану с высокой спинкой, стоявшему близ камина.
— Понимаю. Так значит, под маской филина прячется лицо филина?
Плащ на нем был темно-синий, тяжелый, и с шелестом упал прямо на пол. Он не стал его поднимать. Чувствуя легкое нетерпение, она наклонилась, чтобы расставить бокалы и кувшин на столике у дивана, и внезапно распущенные волосы рассыпались по плечам.
Она запрокинула голову, чтобы убрать их, и только теперь сообразила, что произошло. Снимая с нее плащ, он одним движением распустил всю косу.
С удивленным видом она обернулась к нему и обнаружила, что он стоит прямо за плечом, а маска филина всего в паре дюймов от ее лица.
— А теперь все эти прочие завязочки, — объявил он.
Она дернулась прочь. Дернулась так резко, что ожерелье осталось у него в руках.
— О, нет! — воскликнула Кателина. — Это не входило в нашу сделку.
Филин остался стоять, где стоял. Невозможно было сказать, огорчен он, удивлен или просто проявляет выдержку.
— Я не заключал никаких сделок. — И неспешно двинулся к ней.
Она оказалась между стулом и стеной.
— Неправда! Договоренность с моей матерью. У вас было право стать моим сопровождающим на этот вечер. Теперь довольно. Если желаете большего, вы можете прийти к ней завтра. — Ей не хватало дыхания.
Рядом со стулом он задержался.
— Хочу ли я большего? Но ведь именно вы, демуазель, желали всего этого. Вы знали, когда увидели мой свиток, что я не имею никакого отношения к Куртрэ. Вы знали, когда привели меня домой, что я — не один из тех трех женихов, которых выбрала ваша матушка. Никто не заключал никаких сделок. Никто иной, кроме вас, не дозволял мне появиться в этом доме. И почему же, если не для этого?
— Не для этого, — упрямо возразила Кателина.
— Чтобы насладиться моим остроумием? Но я весь вечер провел в молчании. Из-за тех чувств, что возникли между нами? Но мы никогда еще не были наедине. Так зачем же вы привели меня сюда, если не для того, чтобы отточить мой голод и насытить свой собственный? Милая демуазель, всему миру известно, что вы девственница, но, похоже, более не желаете ею оставаться. Так к чему медлить?
Все не просто пошло наперекосяк, но очень и очень сильно наперекосяк. Даже голос его был другой.
— Трудно поверить, — заметила Кателина. — Но насилие — это отнюдь не то, о чем я мечтала. — Она помолчала немного. — Возможно, брак.
Запер ли он дверь?
Из-под маски послышался негромкий смех.
— Так вы и впрямь готовы были ответить согласием на предложение того человека, за которого приняли меня?! Глупости, моя дорогая. Я, разумеется, готов жениться на вас, но лишь после того, как ознакомлю со всеми особыми прелестями супружества. После чего, думаю, вы с радостью согласитесь выйти за меня. Меня называют, — заявил филин, — человеком выдающихся способностей. И я готов, раз уж мой сын не сумел удовлетворить вас, предоставить их в полное ваше распоряжение.
— Ваш сын? — выдохнула Кателина.
Руки, что так умело, ухаживали за ней сегодня, потянулись к забавной маске филина. Пальцы, что вели ее от танца к танцу, а затем так уверенно расстегнули ее плащ, взялись за краешки украшенной перьями личины и сдернули ее, обнажив лицо Джордана де Рибейрака.
— Неужто вы и впрямь так недолюбливаете Саймона? — заметил он. — Порой я в этом сомневаюсь, но, разумеется, он слишком оскорблен, чтобы сделать вам предложение, и к тому же сперва желает довести до конца свою месть. Впрочем, очень скоро он узнает, что я сделал это за него. Нищеброд по-прежнему сохранил оба глаза, но будет вспоминать меня всякий раз, когда взглянет в зеркало. Я ненавижу плебеев и людей, которые имеют дело с плебеями, — заявил виконт де Рибейрак. — Вы узнаете это, когда приедете во Францию. Иначе я не смогу делать вам детей.
Клаас! Перед ней тот самый человек, который изуродовал Клааса. И что он еще там говорил? Обеими руками она оперлась о спинку стула.
— Вы хотите завести еще детей, чтобы лишить…
Он с улыбкой прервал ее.
— Единственный сын: заложник судьбы! Богатому человеку нужно иметь нескольких наследников.
— Но у вас ведь есть жена.
Джордан де Рибейрак усмехнулся.
— Существует множество способов отделаться от жены. Тогда как женщина, способная производить на свет детей, возлюблена мужем и Господом, как мы с вами вскоре убедимся, если на то будет воля Божья. Дверь заперта Привратники подкуплены, демуазель Кателина. Сейчас я разденусь, а вы пока будьте столь добры добавить поленьев в огонь. Здесь сквозняк на полу. Я чувствую это.
Главная дверь была заперта, но маленькая дверка в углу — нет. А она вела на лестницу, затем во двор, и к калитке, через которую Кателина знала, как перебраться. Она двинулась к камину, словно намереваясь раздуть пламя, а он и впрямь начал раздеваться. Уже расстегнул верхнее платье и высвобождал свои мощные руки из прорезей. Она не стала ждать, что будет дальше. Метнувшись к низенькой дверце, прыгая через ступеньки, она побежала по лестнице, высоко придерживая платье и длинные рукава, чтобы не споткнуться.
У нее за спиной он громко выругался, затем бросился следом. Шаги загрохотали по ступеням в тот самый миг, когда она выбегала в сад. На пути оказались деревья, скамьи и злосчастный фонтан. Ноги увязали в сугробах. Сперва она пропустила калитку; отыскала ее; нащупала замерзшие на морозе засовы; застучала по ним кулачком, с ужасом прислушиваясь к шагам де Рибейрака за спиной. Первый засов наконец поддался, затем второй. Распахнув дверь, она выбежала на Стейн-стрете, всю в огнях и с толпами гуляющих. Заметив ее, кто-то широко заулыбался, и она поспешила опустить юбки. Безопасность. Нет нужды звать на помощь. Ей достаточно лишь перейти площадь, чтобы оказаться в особняке де Вейров, где ее ждут родители и Гелис. Она решила, что де Рибейрак солгал, утверждая, будто подкупил привратников, но это подождет до завтра. Сегодня ей нет никакой нужды возвращаться на Сильвер-стрете.
