Я подняла на Андре взволнованный взгляд. Взволнованный и, наверное, немножко безумный.
– Понимаю, – мягко сказал он.
И стал потихоньку подталкивать меня к кровати.
– Ты мне веришь?
Я еще сильнее вцепилась в его рубашку.
– Конечно, верю.
Как-то уж очень ласково он это произнес. Так говорят с умалишенными. Ну да, с сумасшедшими не спорят.
– Это моя вина, – с глухим стоном признала я, послушно усаживаясь на кровать. – Я должна была просчитать такую возможность. И получила сполна за собственную глупость.
И смело подняла глаза на Андре, готовая принять справедливую критику из его уст. Он же изогнул бровь...почти иронично.
– Эрта, а что в таком случае говорить мне? – осведомился он, помогая мне устроиться поудобнее, а затем укутывая в одеяло. – Уж я-то попался, как последний идиот, глупее некуда.
– Ты прибыл по приказанию короля, – возразила я.
– Ну и что? Неожиданный вызов к королю в большинстве случаев не сулит вызываемому ничего хорошего. А тут еще и странный вызов. Срочный. Да еще и без указания мало-мальски внятной причины. Любого можно заманить в ловушку, Эрта. Даже самого умного, ловкого и расчетливого. Бессмысленно, оглядываясь назад, винить себя в том, что попался.
– Может, ты и прав, – проговорила я, не слишком уверенно.
– Разумеется, я прав, – отозвался Андре.
Мои губы скривились в мимолетной усмешке. Да, комплексом неполноценности он точно не страдает. И правильно делает. Такой недуг мне тоже ни к чему.
– Это сделал альт Ратгор?
Андре мягко коснулся моего запястья там, где на коже надежно отпечатались следы от кандалов, обычно скрываемые под широким браслетом. Я пыталась избавиться от них при помощи магии, но пока безуспешно. И дело тут не в нехватке сил и не в том, что кандалы в тюрьме были какими-то особенными. Кандалы как кандалы, обыкновенные грубые металлические браслеты. Но это один из тех случаев, когда телесное повреждение являет собой отпечаток психологической травмы. Оно слишком тесно переплетено с печатью, оставленной мигдальским заключением на моей душе. И как не избавиться от этой печати, так не найти исцеления и от следов на запястьях...
– Он, – подтвердила я.
– Может быть, расскажешь?
Я мельком поймала взгляд Андре. Он серьезен, как никогда, и очень хочет, чтобы я рассказала, я вижу это более чем отчетливо, поскольку успела хорошо узнать его за это время. И причина такого желания не в любопытстве. Рассказ – это признак доверия, а Андре, похоже, засомневался, продолжу ли я доверять ему, как прежде, теперь, когда из Эрты я превратилась в Кейру. А значит, я расскажу. Хотя мне страшно, буквально дико, не хочется еще раз возвращаться к тому, о чем я только что вспомнила. Воистину лучше было бы забыть.
Мои плечи дрогнули от неслышного смеха. Выходит, мне не угодить. Пока не помнила, хотела вернуть память. Теперь вернула – и опять недовольна.
– Мы с альт Ратгором действительно не состояли в теплых отношениях, – медленно начала я. – Отношения были, мягко говоря, сложными. Могу точно сказать, что я его раздражала. Его бесило, что безродная девчонка умудрилась забраться настолько высоко, чтобы теперь путаться у него под ногами. Сам-то он аристократ, и из весьма уважаемого рода. – Последние слова я произнесла без должного уважения. – Кроме того, его злило, что он, глава магического ведомства, фактически верховный маг королевства, не имеет доступа к определенным сферам, которые по какой-то нелепой блажи отданы в мое ведение. Именно я накладывала охранные заклинания на особо важную корреспонденцию, именно я защищала от прослушивания комнаты, где проводились тайные совещания, в особенности когда речь шла о неофициальных встречах Филиппа, информация о которых ни в коем случае не должна была просочиться за пределы дворца. Не знаю, почему именно альт Ратгор хотел получить доступ к этим вещам. Возможно, ради каких-то своих собственных интриг. А может, он и не стремился злоупотреблять добытой информацией. Может быть, просто считал это вопросом справедливости. Доступ к столь секретным сведениям должен был иметь он, а не я.
Я откинула голову на подушку и отдышалась, глядя в потолок. Потом продолжила.
– Несколько раз он пытался взломать мою защиту. Но безуспешно. Это заставило его злиться еще сильнее. Но и уважать меня тоже. Да, его отношение ко мне не ограничивалось завистью и злобой. Он без сомнения меня уважал. Да и я его тоже. И по большому счету мы делали одно дело. И зачастую были вполне способны продуктивно сотрудничать, когда в этом возникала необходимость. Хотя противостояние и присутствовало. – Я поджала губы и ненадолго задумалась. – Наверное, тут действительно есть моя вина. Я немножко играла с огнем. Понимала это, но мне нравилось. Нравилось дразнить альт Ратгора. Бросать ему вызов. Но все это было в разумных пределах. Я прекрасно видела грань, через которую нельзя переходить. В том числе и в личных отношениях.
Наверное, я зря это сказала.
– У вас были личные отношения?
Голос Андре прозвучал так спокойно, что у меня мурашки пробежали по коже. Знаю я это спокойствие: от него обычно бывает совсем недалеко до вспышки ярости.
– Не было, – покачала головой я. – Но, не стану скрывать, он был в этом заинтересован. Хоть и считал меня наглой безродной выскочкой. – Я усмехнулась. – Уж не знаю, как у него получалось это совмещать. Но альт Ратгор вообще полон противоречий. Несколько раз он делал мне намеки. Я же вела себя так, словно ничего не замечаю. И он отлично понял, что это означает. Намеки прекратились. Мне, конечно, доводилось играть с огнем, но я не настолько глупа, чтобы так близко подходить к человеку вроде альт Ратгора. Таких, как он, лучше держать на расстоянии. Впрочем, мне это не помогло.
Я замолчала и сидела, легонько похлопывая ладонью по одеялу.
– Что случилось, когда тебя арестовали? – спросил Андре.
Я вздохнула. Сжала зубы, готовясь. А потом пересказала то, что вспомнила. Вкратце. Только факты. Так сухо, как только было возможно. Без сантиментов, без боли, без ресниц и мух и тем более интимных деталей. Однако Андре, видимо, сумел додумать все и без моей помощи. Поскольку вначале рассказа он просто приобнял меня, а вот к концу уже прижимал к себе так крепко, что у меня опять затруднилось дыхание.
– Вот, собственно, и все, – заключила я, невесело улыбнувшись. – Вот так я и умерла. А через несколько недель появился ты.
Андре покачал головой, беззвучно пошевелил губами и погладил меня по волосам, так осторожно, словно от неаккуратного обращения я могла рассыпаться пылью.
– Не понимаю, как ты не сошла с ума за эти несколько недель, – прошептал он, и тут же замолчал, осознав, что сказал что-то не то.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
