удивлённо задрал брови Эррам.
— Я очень дружен с Урарратом Сияющей Медузы.
— Я слышал, Сияющая Медуза пропала во время Великой Бури.
— Верно. Их как раз сюда, на острова Великого Архипелага затянуло. Прямо через Мёртвые Воды. Чуть не потонули.
— А сейчас они где? — жадно спросил Эррам, подавшись всем телом.
— Ты не поверишь, но они смогли пересечь их в обратном направлении. Как — не знаю, не спрашивай, но то, что они это сделали — точно.
— Значит, — прикрыл глаза Эррам, — есть проход.
— Минимум два, — согласился я, — И, думается мне, их значительно больше.
— Какие?
— Без понятия, капитан, — я развел руками, — У Хруунга, земля ему бетоном, что-то магическое, завязанное на кровь. Сияющую Медузу протащил ураган. Ещё кое-кого доставили таким же способом. Возможно, надо дождаться чего-то подобного. Может, где-то есть огромный водоворот размером в три дня, по краю которого пронесёт плот на ту сторону. Цепочка островов, прикрывшись которой, можно проскользнуть. А может вообще — тихое и спокойное течение, по которому плавно переплывёшь в родные воды. — я пожал плечами, — Не знаю.
Некоторое время Эррам молчал, задумчиво смотря на трепетные языки пламени, что мягко облизывали рдеющие угли.
— Прости Господин Мо, но я откажусь от твоего предложения, — поднял на меня он решительный взгляд, — Я вижу, ты уверен, что найдёшь способ пересечь Мёртвые Воды. И я верю, пересечёшь. Но кем я вернусь? Первым капитаном, что просрал Ураррат, доверенный мне предками? Вождём, вовремя не надававшим по рукам и мозгам своих подданных, дабы внушить им скромность и направить на путь добродетелей? Человеком, не нашедшим возможности умереть, сражаясь за свой народ? Кандальником с киркой наперевес?
— Ну, уверен, ни один Первый капитан не имеет профессии шахтёра, — вставил я.
— Хм… — криво ухмыльнулся Эррам, сбиваясь с печально-пафосного тона, — Разве что…
— Судя по всему, — не дал я ему и дальше самоуничижаться, — у тебя теперь планы?
— Да. Особенно после того, что я услышал. Проход есть. Большой Плот, на выпуклый глаз, мы тут его издали осмотрели, на малый Ураррат потянет. А на таком уже можно качаться на груди Отца-Океана. Мы, остатки жителей Песчаного Ската, руду колупали вместе с моряками из прибрежных селений Великой Суши и с других разорённых плотов. Они, конечно, не Морской народ, но ребята справные. Нас, всех вместе, как бы не половина. Плюс — за нас все воины. Они-то понимают, кто их может вывезти до дому. Женщины станут за спину самых сильных. Они тоже не дуры. Кстати, так прямо и сказали. И вот уже нас больше половины. Особо шустрым и мутным быстро дадим укорот. Остальные… — он махнул рукой, мол и так всё понятно.
Эррам на некоторое время замолк, что-то напряженно обдумывая.
— И? — слегка подтолкнул я его.
— Если мы преодолеем… Нет, — поправил он сам себя, — Когда мы преодолеем Мёртвые Воды, я найду блуждающий остров и сниму с него остатки своего народа, — убеждённо рубанул рукой Эррам, — А потом отправлюсь к Подкове, к главной гавани Урарратов Морского народа. И там высажу всех лишних, договорюсь с другими капитанами, и они развезут кого куда, кто этого захочет. А Большой Плот останется у нас.
Он с вызовом посмотрел на всех сидящих возле костра. Я только пожал плечами. Однако, дядя всё просчитал правильно. Если вывезет, а кто кроме Первого капитана Морского народа сможет сделать это лучше? — вряд ли кто-то возбухать по поводу плота станет. Кто-то из благодарности, кто-то в силу обстоятельств. Конечно, найдутся и те, кому мало, и спасли — мало, и довезли — мало, ещё и деньгами приплати. Но похоже, бро Эррам на таких найдёт управу.
— Мне монопенисуально.
— Фиолетово… — прогудел Бобо.
— А мне розово! — бухнул Крук.
— Большой плот ваш, капитан. Мы его отдаём по доброй воле, нашим общим решением вам всем, — мягко промурлыкала Мими, — но именно тебе, Первому капитану Эрраму, он нужнее, чем остальным. Мы будем рады, если он послужит возрождению Ураррата Песчаного Ската.
Эррам торжественно встал и глубоко поклонился нам. Почти как у нас, у русских, в самые ноги…
— Ну, пушистик, две недели твои.
Мы стояли на самой кромке ленивого прибоя. Головастик уже плескался в прозрачных водах, изображая дельфина. Намедни улетел в транспортной корзине Крук по очень важным делам. Пора и мне…
— Связь будем держать через икарусов. Раз в три-четыре дня. Но если что, форс-мажор какой, присылай летуна немедленно. Однако, — я строго погрозил принцессе пальцем, — вызов "скорой помощи" зачту как неудовлетворительную оценку вашему с братом испытанию. У вас в наличии все ресурсы для решения любых проблем.
— Ты суров, мой Тсяшш Миммарр, — прильнув ко мне и заглядывая в глаза, промурлыкала Мими, — Суров, но справедлив. Я постараюсь сдать урок на отлично.
— Пора, — я приник к её алым губкам долгим поцелуем, — Пора мне, мой котёнок, дел не в проворот…
Развернулся и бросился в тёплые воды бухты.
Глава 16
Головастик гнал словно торпеда. Хотя, почему «словно»? Интуит показывал скорость около ста километров. Не в курсе, с какой скоростью движутся современные торпеды, но это было быстро. Я мало ещё знаю об обитателях океана, однако из тех, что нам встречались, никто с такой скоростью не передвигался даже близко.
Я удобно располагался в особой полости на теле Головастика, мягко охваченный его плотью. Мне даже не было необходимости смотреть на окружающее, ментальная связь транслировала мне картинки в реальном времени сразу на зрительный нерв, или ещё куда, и проносившиеся подводные пейзажи были яркими, чёткими и красочными. Оставалось только усилием воли, "переключаться" с одного глаза Головастика на другой. Даже с двух его "перископов" мозг уже не успевал обрабатывать изображение, не говоря уж обо всех четырёх.
Мы мчались вдоль изломанной береговой линии, лишь изредка срезая углы. Глубины тут колебались от десяти до тридцати метров, и по-настоящему опасных подводных существ тут, считай, что и не было. Для нас, по крайней мере. Хотя гарантировать в этих местах ничего нельзя. Отплыви мы от скалистых берегов метров на двести-двести пятьдесят, и начнутся резкие пороги, уводящие в Тёмную Бездну. Иногда обрывистые, а иногда более пологие. Вот оттуда вполне может вылезти что угодно.
Да, время, время… Как всегда, оно потекло, побежало, надо всё сразу и сейчас. Именно поэтому резко ускорившись с утра, к вечеру ближе я специально замедлил наше продвижение. Успеем… В конце концов, нам не на рейсовый паровоз. И пароход без нас не уплывёт. Тут «От мине всё зависить!», как говорил знаменитый и мудрый кузнец-философ. Будем поспешать помедленней, глядишь, везде и успеем.
