Читаем без скачивания Сочинения - Тертуллиан

3. Итак, я утверждаю, что надлежит тщательно изучать волю Божью, и не только волю Его явную, всем нам известную, но и волю Его сокровенную. Есть вещи, на первый взгляд согласующиеся с волей Божьей, потому что Он их дозволяет; но что только дозволено, то не составляет еще прямой воли дозволяющего. Дозволение означает более снисходительность, нежели волю. Оно, конечно, дается не без участия воли, но тут воля возбуждается особою причиною, как бы принуждающей ее дозволить то, что она велеть затрудняется. Изучай волю Божью, какова она сама по себе, и старайся вникнуть в причины, заставляющие ее в известных случаях уклоняться от прямого пути. Воля Его состоит не в том, что Он по снисхождению дозволяет, но в том, что законом Его предписывается. Коль скоро Он дозволяет какую–нибудь вещь, то тем самым показывает, что Он ей другую вещь предпочитает. Не ясно ли, что нам лучше творить то, что Им предпочитается, нежели то, что Им дозволяется? Показывая нам то, что для Него более приятно, не отсоветывает ли Он нам того, что менее приятно для Него? Давая нам знать о том, что Он дозволяет и что предпочитает, не обязывает ли Он нас следовать тому пути, который из угождения Ему сами мы должны предпочесть? Таким образом, удостоверясь в том, что Он более любит и что любит менее, если и после этого ты станешь делать не то, что Он предпочитает, то будешь действовать против Его воли, будешь Его оскорблять; а это не способ удостоиться от Него освящения. Делая то, что Он дозволяет, и отвергая то, чего Он собственно хочет, ты некоторым образом грешишь, и едва ли попадешь в число избранных. Не хотеть удостоиться освящения — значит грешить. Итак, если второе супружество основывается на воле Божьей, допущенной и как бы вынужденной снисходительностью, то мы утверждаем, что это—не чистая и не прямая воля Его, потому что она тут покоряется причине, требовавшей снисходительности. Этому второму супружеству, очевидно, предпочитается воздержание потому, что одна лучшая вещь не может быть предпочтена другой лучшей вещи: одна из них должна быть не настолько хороша, как другая.

Я изложил эти основные начала, чтобы после руководствоваться уже наставлениями апостола. Нельзя счесть меня злочести–вым, если скажу, что и апостол учит нас воздержанию. Надо, во–первых, заметить, что снисходительность его в отношении ко второму браку происходит, так сказать, не от Святого Духа, но от человеческого разума. Ведь вдовам и безбрачным он советует вступать в брак, если они не могут воздерживаться, ибо лучше жениться, чем разжигаться (1 Кор. 7:9); о другом же виде чистоты говорит так: А вступившим в брак уже не я, но Сам Господь повелевает (10). Он тут ясно дает понять, что вышесказанное «лучше жениться, чем разжигаться», произнесено им не от лица Господа, но от своего собственного. Они относятся как к женатым, так и к хотящим жениться. Рассмотрим, однако, что это за благо, которое потому только благо, что лучше ужасной казни, и которое тогда только бывает благом, когда сравнивается со злом. Супружество есть благо потому, что разжигаться еще хуже супружества. По–моему, надлежит называть благом только то, что заслуживает это название, не оправдываясь сравнением. Благо не должно сравнивать не только со злом, но и с таким благом, которое в этом случае отчасти обесценивается, хотя и не перестает быть благом. Но если вещь признается благом единственно по сравнению со злом, то я утверждаю, что она есть только меньшее зло, кажущееся благом перед большим злом. Можно ли без этого сравнения просто сказать: Лучше жениться, — не объяснив, чему предпочитается брак? А раз нельзя прямо сказать: «Брак лучше», не следует и говорить, что он есть благо. Брак тут есть только нечто лучшее в сравнении с худшим. Стало быть, когда говорится: «Лучше жениться, чем разжигаться», это то же самое, что сказать: «Лучше быть кривым, нежели слепым». Оставя сравнение, никто, конечно, не скажет: «Лучше» или же «хорошо быть кривым». Следовательно, никто да не толкует в свою пользу этого текста, который, собственно, касается неженатых и холостых; да и те обязаны обращать внимание преимущественно на то, что есть лучшего в браке.

4. О повторном браке апостол ясно сказал: Ты развелся с женой? — Не ищи новой жены. Но если женишься, в том не будет греха (1 Кор. 7:27 сл.). Но и это говорит он как совет от себя, а не как предписание от Бога. Между тем, большая разница между заповедью Божьей и советом человека. Указаний от Господа, — говорит он, — не имею, но даю совет, как человек по милости Божьей знающий истину (25). Впрочем, ни в Евангелии, ни в посланиях самого Павла нет заповеди оставлять жену свою. Из чего следует, что дозволенное Господом должно считать попущением, если не запрещением. После этого совета, данного им как бы отвлеченно, он снова утверждает сказанное уже от себя, когда говорит: Но трудностей у таких будет немало, когда говорит, что ему жаль таких, когда прибавляет, что время близко, а потому имеющие жен должны жить как не имеющие (28—29), когда женатым и неженатым дозволяет жить одиноко. Объясняя таким образом, почему лучше не жениться, он отсоветывает исполнять то, что перед тем дозволил; отсоветывает вступать в первый брак, а тем более во второй. Советуя нам последовать своему примеру, он ясно обозначает, чего от нас требует и от чего должны мы отречься по его желанию. Чего он не хочет, того он не дозволяет ни волей, ни помышлением; если бы хотел, то дал бы на то не дозволение, а повеление. Далее говорит он, что жена после смерти мужа свободна выходить замуж за кого хочет, только в Господе. Но счастливее она будет, если останется одинокой, как я советую, а думаю, что и во мне есть от Духа Божьего (39 сл.). Здесь представляются два различных мнения: одним дозволяет он вновь жениться, другим предписывает воздержание. Какого держаться, спросишь ты? Сам рассмотри и вникни. Где он дозволяет, там излагает мнение свое, как человек благоразумный; а где запрещает, там говорит как человек, руководимый Духом Святым. Последуй же из этих двух мнений тому, которое божественно. Иные верующие имеют Дух Божий, но не все верующие суть апостолы. Когда апостол, как верующий, говорит, что имеет в себе от Духа Божьего (в чем и сомневаться нельзя, потому что он действительно верующий), слова эти прибавлены им для того, чтобы придать себе апостольское достоинство. Так как Дух Святой преимущественно был дарован апостолам, являвшим Его в своих писаниях, чудесах, пророчествах и проповеди, то они обладали Им более, нежели другие верующие. Апостол воспользовался авторитетом Святого Духа, когда повелел нам открыть то, чего он от нас хотел; а по причине величия Духа Святого, он преподал нам тут уже не совет, но заповедь.

5. Теперь перехожу собственно к закону о браке. Происхождение рода человеческого освятило его, показав нам то, что Бог с самого начала постановил правилом для всего потомства Адамова. Бог, сотворив человека, счел нужным дать ему помощницу: из одного ребра и о извлек Он ему жену. В веществе, без сомнения, недостатка не было, потому что Адам имел не одно, а много ребер. Руки Божьи были неутомимы, и Он, конечно, мог бы сотворить Адаму несколько жен, если бы захотел; но Он этого не сделал. Адам, сын Божий, и Ева, дщерь Божья, женились, и должны дово–льствоваться друг другом. Так состоялся закон брака. Сказано: И двое станут одной плотью (Быт. 2:24), — двое, а не трое или четверо. Итак, кто женится один раз, тот составляет две плоти в одну; а кто вступает в брак два раза и более, у того плоть перестает быть единою, тот становится три, четыре и более в одной плоти. Апостол же, толкуя этот текст, относит его к духовному браку Иисуса Христа с Церковью. Как Христос един, так и Церковь едина. Мы и в этом толковании видим призыв к единобрачию: как праотец наш Адам вступил один только раз в союз с Евой по плоти, так и Христос со Своей Церковью заключил один союз по духу. Кто отступает от единобрачия, тот, следовательно, грешит и по плоти и по духу. Первый многоженец подвергся проклятию: то был Ламех, который, женясь на двух женах (4:19), составил три существа в одной плоти.

6. «Но, — скажут иные, — блаженные патриархи имели не только по нескольку жен, но и наложниц; а потому нам нужно позволить по крайней мере жениться несколько раз». — Все это происходило под старым законом, первая заповедь которого была: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1:28); происходило, когда состоялся между Богом и Его народом прежний Завет, прообразом которого были подобные браки. Но теперь, когда приблизился конец времен, Евангелие, одобряя воздержание и обуздывая многобрачие, положило конец древнему закону. Впрочем, оба эти закона, по–видимому, противоречащие один другому, исходят от одного и того же Бога, Который сперва хотел, чтобы род человеческий размножился и мир наполнился людьми для приятия Нового Завета; ныне же, когда мы приблизились к концу времен, Богу угодно было отменить и прежнее дозволение. Таким образом, ныне Бог не без причины отменяет то, что сначала попустил. Так и всегда случается: вначале послабления, в конце— ограничения. Бог поступил подобно человеку, который насаждает лес, чтобы в свое время иметь огромные деревья на строение. Древний закон имел целого насаждение леса; а подрубает его новое Евангелие, в котором и секира лежит у корня дерева (Матф. 3:10). Так и «око за око, и зуб за зуб» (Исх. 21:24) устарело, а на смену ему пришло «никому не воздавайте злом за зло» (Римл. 12:17). Даже и в человеческом законодательстве новый закон всегда отменяет старый.