– Попробуй только обмануть, – пробурчала Аливия и, не выдержав, потянулась и сладко зевнула.
– А ну-ка спать и без разговоров! Марш в шалаш!
Для вида недовольно поворчав, девочка подчинилась. Володя задумчиво поворошил веткой костер, чтобы разгорелся сильнее и снова замер, но на этот раз в душе не было страха или тоски. Эх, Кнопка, ей достаточно пары слов, чтобы снять всю тяжесть с сердца… Володя лег прямо на траву и уставился на небо… Интересно, почему Аливия так похожа на Ленку? Или за всё время одиночества готов уже в каждом увидеть отца, мать или сестру?
На следующее утро он проснулся бодрым, словно и не было вчерашней битвы. Он по-прежнему помнил каждый её миг, но теперь уже не воспринимал всё так остро. Собрав вещи и забросив их на телегу, он подошел к Филиппу, наблюдавшему за дорогой.
– Нам долго еще до города?
– Не очень, милорд. К обеду покинем лес, а часам к двум будем на месте.
– А город большой?
– Да нет… средний. Рогур, жителей тысяч пятьдесят.
Хм… Для средневекового города вполне большой даже, а не средний. Но кто знает.
Уложив вещи, Володя забрался на свое облюбованное место возле возницы и достал гитару. Играть на тряской дороге не очень удобно, но мальчик быстро приноровился. Неплохо получается, если, конечно, не пытаться достичь идеала. Как обычно, Аливия, заслышав игру, немедленно придвинулась ближе, не мешая и не прося что-нибудь спеть, но мальчику быстро надоело просто перебирать струны. Задумавшись, он наконец подобрал песню под настроение и запел… Джером чуть придержал лошадь, чтобы та не сильно трясла телегу и тоже стал слушать, хотя вряд ли что-нибудь понимал…
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф…
Граф Артон дослушал песню до конца, хотя ничего и не понял, потом его взгляд упал на Аливию, которая слушала своего провожатого, открыв рот. Некоторое время он размышлял, потом, переборов себя, подошел к девочке.
– Князь Вольдемар ведь обучал тебя своему языку?
Девочка явно испугалась разговора с высокородным, бросила умоляющий взгляд в сторону Володи, но тот снова погрузился в размышления и этого не заметил.
– Да, – несмело ответила она.
– Можешь перевести, о чем песня? Я никогда такого ритма не слышал.
Услышав просьбу, девочка оживилась.
– Я там не все поняла, некоторые слова не знаю, но если делать обычный перевод… – Аливия задумалась, прикрыв глаза, начала переводить по куплетам, причем там, где получалось, она даже подбирала рифму и размер, стараясь попасть в слышанную музыку. Она так увлеклась, что не заметила, как слушать её перевод собрались все, никто даже внимания не обратил, что лошадка, лишенная присмотра съехала на обочину и снова принялась за еду.
– Это ты с первого раза запомнила? – удивился Володя.
– Ну да. Я всегда все быстро запоминаю.
Логично, если подумать. Писать и читать тут мало кто умеет, а раз так, приходится запоминать, тренируя память, так что Аливия вряд ли исключение.
– Молодец.
– Только… а что такое иуд?
– Что?
– Это там… как там… «мы на роли предателей, трусов, иуд»… мне непонятно что такое «иуд».
– Это из легенд моей страны. Ты вряд ли можешь знать. – Чтобы было понятно всем, Володя коротко пересказал историю Иисуса и Иуды.
– Вот негодяй! – аж задохнулся от возмущения рыцарь. – Если бы я там был, я бы мечом показал, как надо относиться к учителю!
Володя рассмеялся.
– Вы сейчас в точности говорите как один великий рыцарь моей страны. Только он еще свой отряд хотел с собой взять. Но вряд ли вы сумели бы наказать предателя сильнее, чем он наказал себя сам.
– Ну нет! Вот двинул бы его мечом, тогда бы он все понял! А так…
Мальчик покачал головой.
– Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нем, и всегда будет напоминать о себе… и с этим жить… – Володя снова затих.
– У тебя тоже есть такая вина? – понимающе спросил граф с необычайной для него проницательностью.
– Да нет, – вздохнул Володя. – Скорее та вина, которую я придумал себе сам. Я до сих пор не могу себя простить, что остался жив. Мама, папа, сестра… все погибли, а я жив. Понимаю, что смысла в этом нет, понимаю, что ничего сделать не смог бы, но…
– Да нет, я тебя прекрасно понимаю, – вдруг тоже признался Артон. – На мне тоже вина… Скажи, – вдруг резко сменил он тему, – как думаешь, у королевства есть шанс победить? Ты уже доказал, что можешь оценивать обстановку, мне интересно твоё мнение на этот счет.
– Да откуда ж я знаю? – удивился вопросу мальчик. – Я же не знаю всего. Есть ли еще армия у Локхера, как скоро её можно собрать, в каком состоянии войска Эриха, какое состояние казны обоих стран.
– Казны?
– Ага. Как говорил один знаменитый полководец: для войны нужны всего три вещи – деньги, деньги и деньги. Если они есть, то войну вести еще можно. Хотя…
– Что?
– Я подумал, что денег иметь можно немеряно, вопрос как их потратить. Если так же, как ваш король тратил до сих пор, то никаких шансов. Еще парочка поражений и королевство останется и без армии, и без денег.
– И как же ты поступил бы на месте короля?
– Как я уже говорил, слава богу, я не на его месте, а забот и без того хватает. А вообще странный вопрос. У короля советники должны быть, которые обладают всей информацией и которые могут дать толковый совет. Судя по тому, что я слышал, отец нынешнего короля был умным и толковым правителем, значит, и его советники должны быть умными.
Артон фыркнул.
– Есть повод сомневаться? – удивился Володя.
– Непонятно, с чего такой вывод, даже если… старый король был умным правителем.
– Элементарно. Это идиоты окружают себя придурками, которые смотрят тебе в рот и повторяют каждое твое слово, немедленно превращая его в гениальное озарение. Умные люди стараются приблизить к себе тех, кто либо равен им по уму, либо превосходит, чтобы было у кого учиться. И на месте вашего короля я бы прямо сейчас задумался над тем, кто из советников отца отговаривал его от немедленной атаки. Более того, если найдется еще и такой, кто отговаривал и от первой атаки, и от второй, я бы прислушался и к тому, что он станет говорить сейчас. А лучше я бы отдал ему всю власть, а сам постоянно крутился бы рядом и учился.
– Отдать власть? – ошарашенно спросил граф.
– Ну не явно, конечно. Просто приблизить к себе такого человека, а лучше двух или трех, кто предупреждал о последствиях поспешности, образовать такой вот узкий круг, куда больше никого не допускать, особенно тех, кто говорил, что-то типа: «Надо двигаться вперед, Ваше Величество и вы вышвырнете Эриха из королевства как нашкодившего котенка».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
