Аркадий Григорьевич, вы уж постарайтесь тут без меня. Оставляю Вам три эсминца: обоих «дикарей» и «Волка». Отползайте с ними к авианосцам. Не обижайтесь, но наш «Измаил» уже не боец.
— Ни пуха. Верните за меня должок Джонам Булям.
Вадим Макаров поднял свой флаг на «Полтаве». Хороший прочный линейный крейсер. Когда нога командующего ступила на палубу, по кораблю пронеслось громогласное «Ура!». Вместе с Макаровым на борт поднялись только начальник бригады и три офицера штаба. Огромный корабль легко набрал скорость и обогнал «Бородино». Рядом с линкорами по левому борту держался старый крейсер ПВО «Адмирал Спиридов», вокруг рассыпались два дивизиона эсминцев. Крейсерскую бригаду Макаров развернул поисковой завесой в авангарде.
До противника всего сто двадцать миль. С зюйда подходят немцы. Пора решить исход схватки главным калибром. Если летчики не обманули, а не доверять им не было повода, быстроходная эскадра англичан избита. На второй налет сил у них не хватит. С мостика «Измаила» прекрасно видели, какой ценой обошелся противнику первый успех. Небо затянуло вспышками и перечертило трассерами. Англичане шли через ад. По всему небу горели метеоры падающих самолетов.
А тем временем там за кормой линкоров в ангарах «Наварина» и «Воротынского» подвешивают торпеды и бомбы под самолеты. Хлещет в баки бензин. Оружейники волокут тележки с пулеметными лентами. Пусть не прямо сейчас, но они успеют повторить удар. Должны успеть.
— Наши накрыли четырехбашенный и трехбашенный линкоры, — задумчиво молвил начальник штаба. Что у них там было?
— С тремя башнями «Лайон» и линейный крейсер. «Худ» однозначно снимаем с доски. «Король Георг» раньше осени в море не выйдет. Даже если, колупнули «Рипалс», или «Ринаун»….
— «Ринаун» на Дальнем Востоке, но разницы нет, согласен. Вадим Степанович, у нас две дюжины стволов против девяти. Возьмем в два огня. Сначала фугасы, после сближения переходим на бронебойные. Закидаем только так.
— А если они держатся все вместе? Как думаете, Николай Адамович, не прилетит ли нам горяченьких? Может, стоит Лютьенса подождать?
— Два часа потеря времени. Боюсь, не успеем до захода солнца управиться. Давайте, пощупаем бритов за сиськи. Отскочить всегда успеем.
— Где Вы слов таких набрались, Николай Адамович? — расхохотался Макаров.
— С кем поведешься….
— Срочно Вам надо на берег в увольнение. Семья то в Романове?
— Семья в Романове, а эскадра в Александровске. Не поверите, последний раз дома на Великий Пост был.
— Везучий Вы человек. Мои в Петербурге, с Рождества не видел. Даже созваниваемся не каждую неделю.
Немецкий флот в это время рубил волны форштевнями в ста пятидесяти милях к зюйду. Гюнтер Лютьенс не собирался играть роль зрителя на этой сцене. Линейные крейсера вырвались вперед. Тяжелые корабли зарывались в волны, по бакам перекатывались водопады, тревожно гудели турбины, свистел ветер в надстройках. Трепетали красные флаги с крестами. Рядом шли два новых крейсера. Этого достаточно чтоб поддержать русских огнем. Все же двенадцатидюймовки «Гнейзенау» и «Шарнхорста» хорошее подспорье в лихой драке.
С палубы «Брумовски» срывались истребители и пикировщики. На «Цепелине» после первой восьмерки Ю-87 возникла задержка. Меняли баллоны со сжатым воздухом на катапультах.
Первый немецкий авианосец оказался тем самым блином, который комом. Взлетать с него можно только с катапульт, а сами катапульты оказались далеко не образцом хваленной немецкой надежности. Флотские командиры давно собирались отправить корабль на модернизацию, но, как всегда мешали обстоятельства. При эскадрах нужен авианосец, пусть плохой, тративший час и более времени на выпуск весьма скромной авиагруппы, но хоть какой-то.
На «Наварине» уже знали, что флагман тяжело поврежден. Макаров повел в бой оставшиеся линкор и линейный крейсер. С ними приличная свора эсминцев и крейсеров. Сам адмирал поднял свой флаг на «Полтаве».
С флагмана просили приложить все силы, но поднять вторую волну. Легко сказать — ангары и палубы авианосцев забиты самолетами. Все поврежденные машины сбрасывали за борт, но этого мало. На «Наварине» даже не представляли себе объем работы. Макаров просил поднять самолеты через два часа. Державин обещал управиться за три часа. При этом все знали, надо сделать невозможное. Они сделали. Сами не знали, как, но сделали. Первые смешанные эскадрильи «Рижан» оторвались от палубы уже через полтора часа. За ними в сторону британского флота ушли пикировщики и истребители.
Над авианосцами кружил сильный патруль. Державин отрядил эскадрилью висеть над линкорами. Если англичане соберут силы для второго удара, встретить их надо на подходах. На зенитки надежды мало. Перед глазами стоял пример «Апостолов». Сверхсовременный, с тяжелыми универсалами в спонсонах, ощетинившийся иглами скорострельных автоматов, с сильным эскортом корабль не смог защитить даже самого себя.
— Давай. Покатили! — дюжие матросы рывком стронули штурмовик с места. Да, приходилось так.
Кирилла и других летчиков чуть ли матами прогнали с палубы. Пилоты помогали снаряжать самолеты перед вылетом, но командование вовремя заметило непорядок.
— Всем отдыхать! — ревел незнакомый полковник. — Кого увижу не на месте, сниму с полетов к собачьей матери!
Пришлось подчиниться. Впрочем, и без того в желающих поработать бурлаками, оружейниками и заправщиками недостатка не было. К палубной команде подключились все свободные от вахты матросы.
Специальные тягачи не помогали, им не было места. Самолеты катали на руках. Снаряженные, подготовленные «Бакланы» и «Рижан» выставляли на стартовые позиции носового участка палубы. Благо сегодня дул хороший ветер, если разогнать авианосец до полного хода, для взлета бомбардировщика достаточно ста метров. Это спасало.
Истребители втискивали между ударными машинами. Прямо на палубе раскатывали топливные шланги. В горловины баков лился чистейший высокооктановый бензин. Одновременно катили на тележках и поднимали лебедками бомбы и торпеды. В ангарах творилось тоже самое, только добавлялась теснота.
На небо поглядывали украдкой. Только молились, перемежая святые слова с отборным матом, только бы англичане не успели первыми. Ведь достаточно одной бомбы и «Наварин» превратится в громадный погребальный костер. По-хорошему, молиться следовало в корабельной часовне, но некому. Отец Михаил, подоткнув рясу, работал на палубе наравне со своей паствой. Единственное, священник, не допуская богохульств, поддерживал дух громким чтением «Отче наш». В устах человека, с побагровевшим от напряжения лицом, катившего тележку с бронебойной бомбой, звучало это грозно, отнюдь не с евангельской кротостью.
Четверка «Сапсанов» набрала высоту и заняла горизонт над торпедоносцами. Только в небе выяснилось, что Кирилл Никифоров идет командиром пары. Чертова неразбериха и аврал. Штабс-капитан Оффенберг забыл предупредить об изменениях. А скорее всего, и не задумывался об этом. Выпихнули в небо истребителей, и хорошо.
— Мать их коромыслом! — живо отреагировал летчик
