Читаем без скачивания Кавалер умученных Жизелей (сборник) - Павел Козлофф

Имение Альцщулер, без всяких скидок, конкретно подходило под это громкое название. Забор, по предложенью Эдуарда и разрешению Марго, был по всему периметру высокий и глухой. Участок, по теперешним понятьям, был огромен. Дом был, конечно, капитальною постройкой, но изрядно обветшалой – его бы надо было подновить. Марго не делала распоряжений, а со многим, что хотели арендаторы, беспрекословно соглашалась. Единственно – по её просьбе Эдуард собственноручно уничтожил спортивную площадку – на этом Маргарита просто настояла.

А сад? – было заметно – одичавшие деревья давно не ведали заботливой руки.

Сергей все осмотрел снаружи дома, и внутри. И впечатление сложилось неплохое.

– Ну, что же, Эдуард, по батюшке Семеныч, – сказал он в завершение осмотра. – Жильцы пока пускай живут, а вы с арендной платой, это просто, пожалуйте ко мне в контору. Вот вам моя визитка, там и адрес, телефон. А я составлю ведомость, туда все суммы занесем, чтобы потом наследнице представить.

– Как так наследнице, а Алексея, что – не отыскали? – вдруг удивился Эдуард, и Нойкин, может быть, впервые посмотрел на коменданта – так неожиданно и живо прозвучал его вопрос. И Нойкин удивился, что Эдуард, возможно, не такой уж и старик. Глаза смотрели остро и настороженно. Не проявлялась старческая скованность. Напротив. Он был кряжист и, похоже, что достаточно силен. Никак уж не развалина. И даже повторил вопрос:

– А где же Алексей?

Нойкин уже думал уезжать, а не рассказывать подробности какому-то невзрачному субъекту.

Но день лишь начинался, и с крыльца, где он в то время задержался, просматривался вид, столь непривычный городскому глазу – просторы, скопище деревьев, прозрачный воздух, концентрированный загородной свежестью. Ему вдруг захотелось постоять здесь несколько минут, он вынул сигарету, и уже собрался прикурить, как неожиданно услышал:

– Вот и тогда – я также вышел на крыльцо, поскольку приходил к Борису. Чего же они только там не вытворяли!

Сергей взглянул на старика, и вид его был также странен, как слова. Глаза сощурились, он как бы подобрался телом, предчувствуя, какое впечатление произведет его рассказ. Тут Нойкин, хочешь, иль не хочешь, а спросил:

– И что же вы тогда увидели?

– Как разрушается прекрасная семья, – тут Эдуард, как будто, захихикал. А может – запершило в старом горле.

Сергею Юрьичу, конечно, стало интересно. Он сунул коменданту сигареты. Тот отказался, даже головою покачал. Тогда Сергей сказал:

– Что тут загадки говорить. Хотите – расскажите.

И он услышал, как однажды, в тихий час после обеда, Таисия не захотела, как обычно, качаться в гамаке, а постелила покрывало на траву среди деревьев замечательного сада.

Наверно, через год после того, как здесь был Алик, сын Бориса. (Здесь комментарий потому, что мужа Маргариты звали тоже Алексей).

Марго была в то время в городе, кто помнит – почему?

А муж её, прекрасный олимпиец, еще не приезжал со сборов.

Зато Василий и Геннадий, обнаженные спартанцы, они-то оказались тут как тут. И что они такое вытворяли над Таисией Авдеевной! Недаром дед их называл: «Бубновый мой валет». Наупражнялись над Таисией они тогда валетом!

Они, наверно, где-то час над ней глумились. И кто их научил? – они такое вытворяли.

Не знаю, чем бы все закончилось, но тут явился их отец. Он что-то гаркнул им без слов, издал какой-то звук. Их будто ветром сдуло – так они его боялись.

Тогда он бросился к Таисии. Та – в жутком виде, голая, идти не может. Он поднял её на руки, понес. И в это время появилась Маргарита.

– Так вы-то что, куда смотрели? – невольно, в общем-то, случайно буркнул Нойкин.

– Туда я, извините, и смотрел, – чуть ли не с издевкою ответил Эдуард. – А, что мне было делать – тут семья. А, может быть, у них такое принято? И что же я, полезу, посторонний? Хоть, слава Богу, я потом молчал.

– И как все кончилось? – почти без интереса бросил Нойкин. Но, что услышал, было неожиданно.

– Марго в тот день Прибегина из дома прогнала, а через месяц – развелись. Ведь Алексей о близнецах ни словом не обмолвился, да и Таисия молчала. Как скажешь матери такое о любимых сыновьях?

Тут Нойкин искренне подумал: «Бедная Марго».

А Эдуард хотел что-то добавить, но только и промолвил:

– Бедная Таисия! Она все время в скромницах ходила, а тут случилось помрачение мозгов. С тех пор – периоды. Она – то ничего, а вдруг – как будто бы накатит!

Нойкин неспешно докурил, увидел – Эдуард ушел в себя.

Тогда он осторожно тронул коменданта за плечо:

– Так, не забудьте, Эдуард Семеныч, – он соскочил с крыльца и быстро зашагал к калитке.

Сережа Нойкин был юрист.

Его не просто было удивить и более чудовищной историей.

«Полюбил богатый бедную…»

– И что же мы сегодня будем делать? – прошло уже три месяца со свадьбы, и Кате надоел «медовый» месяц. Они ходили в гости, в рестораны, а к ночи, непременно, в казино.

Удача, как при первом посещении, не встретилась им больше никогда. Антон совсем не думал униматься. Назавтра всё «богатство» просадил, а ночью убивался в жутком горе.

– Послушай, милый, что за обязаловка? Давай поедем в Суздаль, в Петербург, Куда-нибудь, чего же не поехать? Ты знаешь, когда крутится рулетка, меня не возбуждает общий стон, и бесноватость всех переживаний. Уж лучше бы сходить в консерваторию. Приехал знаменитый Хворостовский, и мама обещала мне билеты.

Антон за Хворостовского схватился.

– Когда же замечательный концерт?

– В субботу. Послезавтра. Я скажу?

– Скажи, конечно, может и пойдем.

Незнамо как обрадовалась Вера, что Катя с мужем хочет на концерт.

Но вечером ходили в казино, и там всё без остатка проиграли.

– Ну вот, теперь совсем уже без денег.

Они, как сели в Катин «БМВ» – полученный подарок Ингеборги – на нем теперь повсюду разъезжали. «Лэнд Ровер» свой Антон отдал в ремонт, да всё не получал ещё обратно.

– Продай «Лэнд Ровер», ни к чему нам две машины, – Катюша повторяла вновь и вновь.

– Наверное, что делать, но придется. Меня зовут оформить кинозал. С деньгами разберемся, и надолго.

– Когда же у тебя переговоры?

– Хотят в начале следующей недели. Надеюсь, что подпишем договор. Дадут аванс, и.

– Ты начнешь работать, а я тебе – что силы помогать.

Но в эту долгожданную субботу, когда Улановы готовилась в концерт, Катя не стала, как то делала обычно, разнеживаться в ванной два часа. Она специально сократила процедуру, чтоб в интернете познакомиться с программой, которую в тот вечер пел певец. Прошла к компьютеру на нужную страницу, но вздрогнула от голоса из спальни. Антон, уже привыкший, что Катюша барахтается в ванне, как наяда, вел важный телефонный разговор.

– Вы знаете меня не первый день. И дядя… – тут прервался, чтобы слушать.

– Что из того, что он не дал гарантий. Вы знаете, я с ним договорюсь. А все проценты будут в понедельник. Жена купила мне «шестёрку БМВ», «Лэнд Ровер» я поставил продажу.

Екатерине было вдвое неприятно – и – слушать посторонний разговор, и слышать эту странную неправду, враньё о положении вещей. Но, все-таки, не зная – почему, свое присутствие Антону не открыла. И продолжала слушать этот бред, с финалом на отнюдь не бодрой ноте.

– Послушайте, теперь недолго ждать. Моя супруга схоронила бабку. Старушка одинокой умерла, и всё наследство завещала Катерине. А там – одних картин на миллионы, дом прадеда стоит на Новой Риге. Сполна вам отдадим, недолго ждать. Да, что вы, нету брачного контракта, в семье у нас единый капитал. Ну, ладно, подвезу вам документы.

Антон через момент стоял в дверях. И вовсе не испытывал смущенья. Он даже, как бы воодушевился, что может обсуждать свои дела.

– Да, да. Все это давние долги. Они все разом будто взбеленились, и требуют немедленно возврата. Решили, что женился на богатой. Ты знаешь же, что это все не так.

– Конечно же, и как же мне не знать, что я бедна, а ты прекрасный принц? Я думала, ты тоже это знаешь. Узнал меня, и до себя вознес.

– Да, что ты Катя, сказочные бредни. Такое думать в двадцать первый век.

– И что, теперь уже другие чувства?

– Но мы же встретились, и я тебя люблю.

– Цыганка нагадала, что кого-то.

Антон замолк, и опустил глаза, как будто обращаясь к своим мыслям. И бережно, как будто посторонней, пересказал свою историю любви.

– Ты, девочка моя, я, ну, ты же помнишь? Я – спрашивал? Кто – ты? и с кем живешь? Я знал, мне так цыганка нагадала. Но, скольких бы я мог в тот день увидеть? Возможно, что тебя бы не узнал, когда бы сердце мне не подсказало.

И Катя думала, какая же всё правда, что их в тот день свела сама судьба. А принца – ей мечта дорисовала, чтоб сказочный случился вариант. Одно могло всерьез её тревожить – безделье и пристрастие к игре. Ещё возник негаданный вопрос:

– Про бабушку – какое там наследство?

– Ну, надо было что-нибудь сказать, чтоб чуточку отстали кредиторы. А так, тебе, что, разве не сказали? Тот, помнишь, малохольный адвокат, Что всё от этой тетушки Альцшулер достанется теперь уже тебе? Куда-то задевался твой папаша. Я был уверен, что тебя-то просветили.