семьсот десять!
Картинку сменяет билет «Корея Эйр» в руках Правдаруба.
— Итак, преступница сразу показалась необычной?
Позади двух анонимных фигур возникает нечёткая фотография особы в наручниках у трапа самолёта.
— Нэ… Она заявилась последней и громко хихикала злобным голосом… А потом кричала на незнакомом языке, напугав маленьких деток!
— Крик был на японском?
— Даже не на английском… Непонятная тарабарщина: «Мы Ыхли Поез Колепустело!». Знаете, я и сама своего рода лингвист, но такой язык не знаю! Всем казалось, что она проклинает пассажиров или весь самолёт!
— Что было потом?
— Преступница вышагивала, прыгала на ходу и подбрасывала сумку вверх! Затем уселась в кресло и стала корчиться! Выгибалась, как умалишенная!
— Она была полностью ненормальная?
— Не то слово!
Внезапно картинку сменяет одинокий Правдаруб, фигура в чёрном костюме тыкает пальцем в зрителя.
— Тебе нужно подстричь бороду в зоне бикини? Испробуй «Резак Девять Тысяч»! Смотри, как он плавно скользит там, ну… там… да… вот прямо там… и уничтожает абсолютно весь волосяной покров до самых корней! А ещё им можно лишить себя зарослей в носу или навести порядок в ушах. Никогда не знаешь, что и кому отрезать? Не выходи из дома без своего «Резака Девять Тысяч»!
— Испробуй… «Резак Девять Тысяч», — звучит томный закадровый голос, — обривание… полное!
Рекламная вставка закончилась и пара фигур снова вернулась.
— Что было дальше с опасной преступницей, имо?
— Самое страшное произошло в середине полёта! Она громко ругалась! Выкрикивала ужасные выражения на корейском и японском, а потом стреляла!
— Выстрелы своими глазами видели?!
— Знаете… Внутри было довольно темно и так страшно, что я согнулась в кресле и плотно зажмурила глаза. Но я отлично слышала этот ужасный голос!
— Значит… Преступницу с пистолетом не видели?
— Почему… Видела.
— Когда?!
— Немного поутихло и я обернулась посмотреть. А она выскочила прямо в проходе! У неё было что-то жуткое на лице и она достала огромный пистолет! Стала тыкать им по сторонам, дико оскалив зубы. Мне никогда в жизни не было настолько страшно!
— Да! Да! А дальше?!
— Я снова спряталась…
— Имо, знаете как она пронесла оружие?
— Откуда мне?
— Но вы уверены, что опасным пистолетом размахивала именно она!
— В самолёте было темно… Но… Да, это была она.
Фигура в чёрном костюме наклонила белую маску к зрителям.
— А теперь основной вопрос, который тревожит всех! Почему преступница всё ещё на свободе? Как долго мы будем терпеть бездействие так называемых государственных служащих? И что в следующий раз попробует угнать эта ненормальная?
Фигура в чёрном костюме снова осталась одна.
— Спасибочки, за посещение канала «Правдоруб». Ставьте лайкусики и подписывайтесь! Будет счастье!
Фигура в маске сложила пальцы пистолетиками и тыкает в серое сердечко.
— Ну а тех, кто лайк не поставит, настигнет «Резак Девять Тысяч» и отчекрыжит чего-нибудь лишнее. Хе-хо! И это не шутки!
Уверенно кивает фигура в маске.
— Не, серьёзно! Вам пустяк, а мне радость, дающая пенделя лютейшим сюжетам!
Выставила большие пальцы фигура в маске.
— Анонс! Криминальные синдикаты Кореи! Бандиты в чёрных костюмах и жесть на пляже! Совсем скоро…
Фигура в маске зажимает рот ладонями.
— И не забывайте… — звучит томный голос, — «Правду Рубят».
«Резак девять тысяч»
136
(29 ноября 21:11) Больница «СоРян». Пусан.
В больничную палату входят трое. Старший инспектор Чон ЮнСон щеголяет синим плащом и седыми висками. Сразу за ним появился врач в белом халате и голубой медицинской шапочке. Третьим возник молодой полицейский в серой форме и жёлтом жилете.
— Как видите, она всё ещё без сознания, — негромко сообщает врач и указывает на койку в палате. Там лежит тело, укрытое стеганым одеялом до подбородка: — Доставили сразу к нам. Мы купировали судороги и успокоили пациентку.
— Какой прогноз по общему состоянию, ыса сонсэн-ним? — спросил ЮнСон.
(Ыса [의사] — Врач.)
— Пострадавшей сильно досталось. Обширный ушиб левого бедра и небольшие повреждения тканей на правом плече. Это из недавнего. Остальное… Очень сложно. На данный момент что-либо говорить преждевременно.
— Когда сможем забрать в Сеул?
— Забрать? — удивился врач. — Девочке нужна терапия и полный покой. Подобная реакция нетипична… Необходимо всестороннее обследование! Пациентка мало-транспортабельна, старые травмы и опорно-двигательный аппарат…
— Чесон хамнида! — нервно заявил молодой полицейский. — Мне очень жаль…
(Чесон хамнида [죄송 합니다] — Извините.)
Два пожилых корейца рассматривают парня, который некультурно прервал разговор старших и замер в глубоком поклоне.
— Инспектор Но ХёнСу… — нахмурился ЮнСон. — Вы действовали в соответствии с поступившими инструкциями и задержали опасную подозреваемую.
— Сабо-ним… Как же так, — возражает ХёнСу, — посмотрите на неё… Угон самолёта? Совсем ещё ребёнок.
Троица повернулась к койке. Сумрак больничной палаты выделил бледное лицо и рассыпанные по подушке чёрные волосы. Спящая на преступницу походит мало, скорее на уставшую школьницу.
— Инспектор Но ХёнСу, вернитесь на свой пост, нам нужно поговорить, — приказал ЮнСон.
Два пожилых корейца ждут, пока молодой полицейский снова поклонился, резко повернулся и вышел из палаты.
— Юноша очень волнуется, — улыбнулся врач. — Нёс девочку на руках до скорой и постоянно сопровождал здесь. Хороший парень.
— Возможно, — безразлично хмыкнул ЮнСон. — Итак, она способна ехать?
— Боюсь давать прогнозы, — недовольно вздыхает врач. — Без истории болезни очень сложно установить правильный диагноз. К тому же, по найденным документам, мы имеем дело с гражданкой другого государства. В таких случаях, нам предписывают оповестить родственников.
— Официальный запрос в посольство уже отправили? — ЮнСон цепко изучает лицо врача.
— Не успели.
— Этого делать не нужно.
— Есть чёткие правила! — настаивает врач. — С подобными травмами, пациентке необходима поддержка семьи.
— Ыса сонсэн-ним… — прищурился ЮнСон. — Это не обсуждается. Нужно напомнить, какую организацию я представляю?
Врач отрицательно кивает, мотая шапочкой. Лицо пожилого корейца выражает полную готовность к сотрудничеству.
— Сначала
