Читаем без скачивания В поисках Белой ведьмы - Танит Ли

— Что ты не боишься, ясно, — сказал он, — иначе не пошел бы туда.

— Дикая земля, — сказал я. — Город потерянных детей. Остров на море с волшебной дорогой туда. Колдунья — богиня.

— Потерянные дети, — сказал он. — Да.

Тишина нависла над нами. Девушка-служанка, которая весь вечер пододвигала ко мне мою нетронутую еду, а затем я отодвигал ее, произнесла:

— Один ребенок был отсюда. Мне было три года. У сестры моей матери родился мальчик. Он был белокурый. Сестра моей матери сказала: «Госпожа отметила его». Она положила младенца в плетеную колыбельку, пошла через реку, пришла в Каиниум и оставила его там. У тети было десять детей, и восемь из них были мальчиками, так что не велика потеря.

— Ты хочешь сказать, — произнес я, — что богиня претендует на белокурых детей как на своих собственных?

— Эта девушка не знает, что болтает, — сказал человек с лодкой.

— Это никому не вредит, — сказала девушка. — Кто будет слушать меня? Входная дверь позади нее открылась, впуская порыв злющего ночного ветра. Тот, кто пришел из ночи, заставил меня похолодеть.

Он был примерно моего роста, тоже сложенный как воин, хотя слишком изысканный, как любая серебряная статуя в Бар-Айбитни. Он вышел на место, освещенное масляными лампами.

Его юное лицо, надменное, но привлекательное, было чисто выбрито, белоснежная кожа, белокурые волосы до плеч. Его сверкающие одежды были сшиты из редкостного белого шелка. Но больше всего привлекали внимание его глаза, которые сверкали на лице, как два отполированных алмаза.

Служанка закричала, напуганная таким внезапным появлением, совпавшим с ее словами.

Повернувшись как пантера, он тихо сказал ей:

— Не бойся. Я не причиню никому из вас вреда.

Затем он посмотрел прямо на меня.

Что-то задвигалось в глубине его сверхъестественных глаз. Это было подобно тому, как смотреть на белый огонь. От его взгляда нельзя было спрятаться. Колдовские глаза.

Он в совершенстве, как местный, говорил на диалекте этой деревни, чего я не ожидал от него. Теперь он резко обратился ко мне на диалекте не менее совершенном:

— Sla, et di.

Это был язык городов, на котором я говорил в Эшкореке, но какой-то более древний, в своей первоначальной форме. Он грубо сказал: «Как я установил, ты здесь».

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять его, ибо я, как и все остальные в комнате, был ошеломлен его появлением, неприятно совпавшим с рассказом девушки.

— Et so, — произнес, наконец, я («Я здесь»).

Деревенские жители, уловив, что от него прямо пахло опасностью, быстро пришли в себя и сориентировались в обстановке. Рыбак с лодкой, сидевший рядом, кивнул мне и вышел. За соседними столиками стали играть в кости и возобновили разговор. Только служанка убежала к своим горшкам и сковородкам, чтобы спрятаться.

Белый человек подошел и сел лицом ко мне. Он был хорошо одет: рубашка из ткани, похожей на бархат. Вся его одежда была белой.

— Ну, — сказал он на знакомом и в то же время незнакомом языке, — ты хорошо владеешь языками, но ты не съел ужин, который эти достойные люди оставили тебе. — Я ничего не сказал, глядя на него. — Давай, — произнес он. — Говорят, это хорошее пиво.

— Если оно такое хорошее, — сказал я, — пей его. Я разрешаю.

Его лицо, почти слишком красивое, могло бы сойти за женское, но в нем было чересчур много металла. На его белоснежной коже не было ни шрамов, ни пятен, ни каких-либо других недостатков. — Я не нуждаюсь в пиве и хлебе, — сказал он, обращаясь ко мне. — Я питаюсь пищей богов. Воздухом.

Что-то блеснуло у него над переносицей. Маленький зеленый треугольник, какой-то драгоценный камень невероятным путем инкрустированный под самый верхний слой кожи. Естественно, эта причудливая операция не оставила никаких следов на его быстро заживающем теле.

— Она родила тебя? — медленно спросил я.

Если бы я позволил, мои руки задрожали бы при мысли, что передо мной единокровный брат, один сын, которого она оставила для себя.

— Она? — коротко спросил он. — Кто это она?

— Карраказ.

— Нет, — сказал он. — Она моя Джавховтрикс. Я просто капитан ее гвардии. Меня зовут Мазлек в честь того, кто когда-то охранял ее, пока его жизнь не угасла. Так должен делать и я.

— Но ты не можешь умереть, — сказал я. — Или можешь, Мазлек, капитан гвардии этой суки?

Его глаза распалились, распалились добела. Затем он улыбнулся. Он был испорченным отродьем, но сильным испорченным отродьем, отродьем с Силой. — Не оскорбляй ее. Если тебя расстраивает мысль, что я бессмертен, то могу заверить, что это не так. Не совсем так. Не так, как она. Она взращивает прекрасные стада, но в нас нет ее крови. Только в одном человеке она есть.

— Значит, она послала тебя, — сказал я. — Она предвидела мое появление с помощью колдовства и спустила своего пса.

— Чего ты хочешь? — произнес он. — Подраться со мной?

Он был моложе меня, возможно, на три или четыре года моложе. Когда я был в том возрасте, в котором он учился творить чудеса, я вовсю мотался в битвах, охотясь и ревя среди палаток. А этот Мазлек выбился в начальство. — Я не хочу драться с тобой, — сказал я. — А думаю пойти наверх и поспать. Что ты тогда будешь делать?

Он сказал:

— Иди наверх и ложись спать, а потом посмотрим. Мне было интересно, нападет ли он на меня, когда я повернусь к нему спиной.

Но он намеревался играть в эту игру по моим правилам. Что же касается людей, бывших в помещении, то они старательно проигнорировали наш иностранный разговор и наше расставание.

Я прошел наверх в темную маленькую комнатку, дверью которой служила кожаная занавеска. На широком подоконнике стояла масляная лампа, освещавшая деревянный топчан с ворохом тряпья на нем (это была кровать) и ночной горшок в углу. Этот ночной горшок позабавил меня. Я поставил его там же, где он стоял, до того как я споткнулся о него при входе. Затем я лег и доверился своим чувствам, которые так волшебно подействовали на меня, что я погрузился в сон.

Мне следовало предвидеть это. Подкравшись ко мне, как большая белая кошка, он занес нож над моим сердцем. Но до того как я проснулся, прорываясь сквозь океан тьмы и огня, Сила во мне среагировала быстрее моего тела. Я едва осознал это, а Сила, вырвавшаяся из меня, отбросила нож вверх так, что он воткнулся в потолочную балку, а моего противника ударила так, что он отлетел к стене.

Я слез с кровати, подошел и встал над ним. Рискуя повторить случай с Лели, я произнес:

— Если ты владеешь Силой, то почему пользуешься ножом?

— Я подумал, что если я воспользуюсь Силой, то это разбудит тебя, — сказал он.

Это не было правдой. Я понял, что он не был настолько магом, как хотел внушить мне.