и договориться с менеджером. Если решите распустить группу — тогда и разойдетесь и будете заниматься своими делами.
— Да пусть они выгонят меня из группы — тогда проблема будет решена. Я не смогу и дальше работать. Да и ребята предпочтут заменить меня кем-то другим, чем пожертвовать группой и сидеть возле моей задницы и быть мне няньками. Ни Даниэль, ни Терренс не откажутся от шанса стать известной, ибо они оба мечтают об этом больше всего на свете.
— Пожалуйста, Питер, поезжай на эту встречу, — мягко умоляет Хелен и берет Питера за руку. — А чтобы убедиться в том, что ты доберешься до туда, я сама отвезу тебя в то агентство и привезу домой, когда все закончится. Я как раз приехала к тебе на машине и могу отвезти тебя.
— Я не хочу никуда ехать. Хелен… Мне плевать, что со мной сделает Джордж, и приедет ли он. Я в своих мыслях уже давно покинул группу.
— Нет уж, милый мой друг, я не позволю тебе заработать еще больше проблем и выслушивать унижения от этого человека. — Хелен резко выдыхает и слегка встряхивает Питера, взяв его за плечи. — Так что давай-ка ты возьмешь себя в руки хотя бы ради этой встречи.
Питер несколько секунд о чем-то думает, отведя взгляд в сторону, а затем резко выдыхает с прикрытыми глазами.
— Хорошо… — без эмоций произносит Питер. — Я поеду… Но только ради тебя. Чтобы сделать тебе что-то приятное.
— Вот это уже лучше, — скромно улыбается Хелен и мягко гладит Питеру руки, сложенные перед ним. — А сейчас соберись и приведи себя в порядок. Было бы неплохо, если бы ты принял душ и наконец помыл голову, которую не мыл, наверное, недели две-три. У тебя еще есть время…
— Ладно… — отвечает Питер, нервно перебирая пальцы. — Только найду еще парочку повязок, чтобы скрыть забинтованную руку. Не хочу, чтобы мне задавали лишние вопросы…
— Главное — приведи свой внешний вид в порядок, чтобы быть похожим на человека.
— Хорошо…
Питер медленно встает с кровати и куда-то уходит, а Хелен остается сидеть на кровати и тяжело вздыхает, провожая мужчину грустным взглядом. В какой-то момент она аккуратно подтирает слезы под глазами и немного поправляет прическу, начиная все больше переживать за своего друга, который запросто может впасть в настолько глубокую депрессию, что может быть уже поздно пытаться его спасти.
***
Терренс решил остаться дома и продолжить работать над песнями, пока Ракель уехала в гости к Анне. Как они и договаривались между собой, влюбленные решили сделать вид, что забыли о желании разобраться в проблемах Наталии и Эдварда. Вот уже два дня Ракель и Терренс не говорят об этой теме и делают вид, что им стало все равно. Хотя они оба продолжают наблюдать за подругой девушки и братом мужчинs. Правда, пока что ни один из них не заметил ничего, что могло бы натолкнуть их на какие-то мысли.
Пока прислуга занята своими делами, Терренс удобно устроился в гостиной на диване и усиленно напрягает мозги, чтобы подобрать хорошие слова для песни, будучи окруженным кучей исписанных бумажек, гитарой и парой ручек. Похоже, сегодня неудачный день для написания песен, ибо он не может связать между собой те строчки, которые ему с трудом удается написать. После нескольких безуспешных попыток подобрать рифму к какой-то строчке и кучи перечеркнутого текста и скомканных листов, Терренс решает сделать небольшой перерыв, откладывает ручку и тетрадь в сторону, проводит руками по лицу и начинает о чем-то думать, согнувшись пополам и уставив взгляд в одну точку.
«Никак не могу перестать думать о том, на что меня натолкнул Эдвард, и с чем согласна Ракель… — откинувшись на спинку дивана, думает Терренс. — Даже если кто-то обманул меня, то зачем ему это понадобилось? Что тот человек хотел доказать? И почему я точно уверен в том, что это произошло дома у нас с матерью? Если это так, то она точно должна что-то знать о том человеке. Мать ведь сама впустила его в дом и разрешила ему подойти ко мне… И если она действительно что-то знает об этом, тогда я смогу понять, почему ее злит то, что мы с Эдвардом говорим ужасные вещи про него. Моя мама, конечно, легко прощает людей, но даже в этом случае должно быть какое-то объяснение.»
Терренс бросает взгляд на шторы, которые слегка приподнимаются из-за ветра, что попадает в гостиную из-за приоткрытого окна.
«А вообще странно, что у меня нет никаких воспоминаний о том человеке… — слегка хмурится Терренс. — Почему я не помню, кто это сказал? Почему уверен, что отец такой ужасный? Ведь я откуда-то знаю это, раз большую часть жизни не могу забыть те слова… Что если Эдвард и Ракель правы, и я должен выяснить всю правду? Постараться как-то забыть об обиде на отца и узнать все, что на самом деле произошло между ним и матерью! Только боюсь, мама ничего не скажет, если я снова попрошу ее рассказать всю правду… А хотя она же не знает, что именно мне сказали про отца. Я никогда не говорил ей, почему ненавижу отца и уверен, что он избивал ее и затем бросил нас. Может, мне стоит рассказать ей об этом? Что если это убедит ее заговорить и найти более весомые поводы для встречи с человеком, которого ненавижу большую часть жизни? Она же просто говорит, ты должен, потому что это — твой отец! Мне нужно вытянуть из нее конкретную причину…»
Терренс запускает пальцы в свои волосы и едва слышно вздыхает.
«Не знаю… — думает Терренс. — Но мне нужно узнать всю правду о моем отце. И пока что возможный способ разговорить маму — это рассказать ей о своем воспоминании о том, как отец ударил ее и бросил… И признаться, что какой-то человек сказал мне о том, что отец бросил нас, потому что никогда не любил, и избивал маму… Может, это заставит ее говорить…»
Терренс резко выдыхает с прикрытыми глазами и проводит руками по лицу. Однако перенестись куда-нибудь далеко отсюда у него не получается, потому что кто-то звонит на его мобильный, лежащий на столике рядом с диваном. Мужчина без эмоций смотрит на него пару секунд, лениво тянется к смартфону, берет его и проводит пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.
— Алло, — без эмоций произносит Терренс.
— Приветствую, мистер МакКлайф, — уверенно здоровается мужчина. — Это Джордж Смит беспокоит вас.
— О, да, здравствуйте, мистер Смит, — задумчиво говорит Терренс, немного растерявшись
