Принц имел на этот счёт своё собственное мнение и потому хотя и вежливо, но довольно твёрдо возразил ей:
— Нет, вы не правы, ваше высочество. Анекдоты землян на редкость остроумны и смешны. Правда, я не слышал тех анекдотов, о которых говорите вы, но зато мне очень понравились анекдоты про ирландцев и коммивояжеров. Особенно если коммивояжеры девушки. Прошу прощения, дамы, но ни один из них я вам не отважусь рассказать.
Ровно с этого момента принц Август стал интересен для Николая и он даже предложил ему поставить вторую койку в той выгородке, которую устроили для него друзья только для того, чтобы подчеркнуть в глазах пассажиров его статус командира гладиуса. Принц охотно согласился, причём не просто охотно, а с какой-то странной радостью. Подозревая, что это как-то связано с Трелоном, Николай жестом распорядился спровадить энергона куда-нибудь подальше. Прапор, как главный артифекс гладиуса, тотчас отселил того в самый дальний угол и предупредил, что если его храп превысит семьдесят децибел, то плачет по нему каптёрка. Трелон и в самом деле обладал способностью храпеть в любом положении и потому уже через полтора часа после отбоя был с гневом разбужен и выдворен из кубрика.
Если в первый вечер принц ещё был несколько скован, то на следующий день с утра его словно подменили. Больше всего ему понравилась та весёлая и непринуждённая обстановка, которая царила за общим столом во время завтрака. Да, и потом, когда все койки были подняты и заняли своё место в толстых переборках, а кубрик превратился в спортивный зал с доброй дюжиной макиваров, принц Август охотно переоделся в просторные штаны и майку, после чего принялся тренироваться вместе со всеми. Кинг-Конг, подивившись этим переменам, вскоре вытащил его на середину зала и стал отрабатывать с ним куда более сложные боевые приёмы, чем те, которые он уже знал. Закончилось это тем, что он усадил Августа напротив себя в позе лотоса и начал учить его простейшим медитациям. От обеда с лже-графиней и её телохранителем в этот день принц отказался наотрез и поскольку кто-то ещё утром сказал, что самые лучшие макивары это хойниро, отправился в нижний кубрик, где до самого вечера набивал себе руки на хитиновых конечностях Дронела.
За ужином принц, как всегда, молчал, но при этом как-то странно поглядывал то на Трелона, то на лже-графиню. Те тоже вели себя несколько иначе, чем раньше, нервничали и как-то странно на всё реагировали. Трелон, вдруг, ни с того, ни с сего начал бубнить себе что-то под нос, словно повторял какие-то мантры, а его спутница, казалось, вот-вот разразится бранью, но вместо этого то и дело хихикала чуть ли не над каждым словом Николая. Однако, самым странным образом она реагировала на короткие реплики полковника Соловьёва, вздрагивала и даже вжимала голову в плечи, когда он вполголоса и вполне добродушно откликался на её выспренние речи. В общем оба энергона, явно, чувствовали себя не в своей тарелке и связано это было в первую очередь с поведением принца Конде-младшего.
На следующий день Кинг-Конг поручил Крошке Еноту отправляться в настоящий спортивный зал и заниматься там с принцем индивидуально, по интенсивной программе. Николай хорошо знал, что такое интенсивная программа Кинг-Конга и какова она в исполнении Кроша, но принц не смотря на все те нагрузки, которые выпали на его долю в тот день так ею увлёкся, что снова отказался от обеда. Вместе с помощником главного сенсея он наскоро перекусил и снова встал в круг с горящими от восторга глазами. Ужин в тот день прошел без него и свободное место за столом занял Витька Прапор. Графиня эс-Верберантия весь день провела в обществе Трелона, выходя с ним из своей каюты только к обеду и ужину, во время которых главный ловелас группы «Земля-21» и навалился на неё всей своей мощью. Николай только удивлялся тому, как ловко у него всё получалось.
Вроде бы Прапор не делал ей никаких особых комплиментов, не выкатывал колесом грудь и не рассказывал о своих подвигах. Он вообще только и делал, что время от времени говорил энергонке всякие колкости, да, ещё, вдруг, бросал на неё такие взгляды, что та моментально краснела от смущения. В довершение всего ещё до того момента, когда на стол был подан десерт, он встал и нагло предложил ей прогуляться. Естественно, что прогулка была довольно короткой, от шлюза пилотской каюты до лифта и от лифта до входа в её каюту, причём последние пятнадцать метров лже-графиня путешествовала на его руках. Прапор то и сделал с ней всё то, что было рекомендовано генералом Леонтьевым. Более того, он не выходил из её каюты весь день и покинул её только поздним вечером, вернувшись в кубрик весьма довольный собой, а поскольку Трелон ещё не отправился в его каптёрку, то немедленно рассказал о своих похождениях, подытожив всё такими словами:
— В общем, парни, когда я услышал такое о нас, землянах, то тут же возмутился. В общем мне пришлось немножко поднатужиться и растоптать эту курочку в блин. Я, конечно, мог бы и продолжить это дело, но она, видите ли, всё, больше не может, мол на ней и так уже живого места не осталось. Фиг ли тогда было заводить меня? В общем хотя она женщинка и бывалая, похоже, что настоящего мужика у неё ещё ни разу не было.
Трелон от этих слов мигом забыл о своём монотонном бубнении и его, словно ветром сдуло в каптёрку. Правда, наутро его голос, внезапно, окреп, хотя манера говорить и осталась прежней. Во всяком случае теперь уже не нужно было вслушиваться, чтобы понять, что именно он тебе говорит, а говорил он весьма преинтересные вещи. Точнее не говорил, а прямо-таки вещал, причём вещал о великой миссии землян, как это ни странно. Правда, его при этом обрывали на полуслове все, кому только не лень и даже принц Август несколько раз за столом просил его заткнуться и либо отвечать по существу, либо помалкивать и дать послушать других. Трелон в ответ на это только обиженно сопел и опускал глаза. Зато его напарница мало того, что трещала без умолку, так ещё взяла за правило снова наведываться в кубрики. То в верхний, к землянам, то в нижний, к хойниро.
На следующий же день, едва только лже-графиня отошла от ласк Прапора, её снова потянуло на мужиков и она запала не на кого-то, а на Медведя, который хотя и был немного ниже ростом Трелона, всё же превосходил того в ширине плеч и мощи. Самое же удивительное заключалось в том, что сделано это было чуть ли не на глазах у всех, то есть прямо в каптёрке, куда эта красотка заманила его под тем предлогом, будто она хочет убедиться в том, что в кубрике не слышно храпа её телохранителя. Каптёрка действительно была звуконепроницаемой, что и позволило Николаю сказать, подняв для вящей убедительности палец вверх:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
