– Саша на опознании, – Павел ответил просто, но Глаша уловила в его словах скрытый смысл, который должен был быть понятен Карине.
– Кто-то умер? – спросила она с деланым спокойствием.
Позвоночник у Глаши заледенел. Карина задала вопрос так, словно ей была приятна сама мысль, что кто-то умер. Она просто сгорала от нездорового любопытства.
Райский тоже заметил это, но не подал вида.
– Бэлла, – ответил он на ее вопрос.
– Бэлла давно мертва и покоится с миром, – склонив голову набок, доложила Карина разочарованно.
– Похоронена ее сестра. Моя жена была жива до вчерашнего вечера. И тебе это хорошо известно.
– Так вы знали?
– Не так давно, как хотелось бы.
Их беседа напоминала болтовню старых знакомых, и это выглядело особенно ужасно, учитывая то, что один из них находился под прицелом и выстрел мог прозвучать в любой момент.
– Когда же вы догадались?
– Как только ознакомился с результатами анализов, сделанных доктором Чекулаевым. В желудке Бэллы не обнаружили мышьяк, хотя он должен был там находиться! Я и раньше подозревал, что она придуривается, но прозрел, к сожалению, слишком поздно.
– Что есть, то есть. Соображаете вы медленно, господин Райский. Так что же Бэлла? Отчего она умерла?
– Отравилась. На этот раз по-настоящему. Думаю, что это ты заставила ее.
– Может – да, а может, и нет. Вы никогда не узнаете. Она сама приняла яд. Вы наверняка уже установили это. Справедливость восторжествовала. Она хотела убить мою мать, положила под нож сестру, да и вам от нее досталось. Так чем вы недовольны? Все, хватит разговоров. Нам нужно поторопиться – мама ждет.
– Что ты собралась делать?
– Я? Пока – ничего. Мы тут постоим еще немного с Глафирой, а вы возьмете лопату и выкопаете для меня гроб с телом моей мамочки. Эта почетная обязанность предназначалась для вашей возлюбленной, но вы справитесь с этим намного быстрее. И без глупостей, – предупредила она, внимательно следя за тем, как Павел перехватил лопату, – иначе мозги вашей крали будут соскабливать с окрестных могильных плит в отдельную коробочку. У вас есть с собой коробочка?
Райский матернулся сквозь зубы и принялся копать. Когда лопата ударилась о крышку гроба, Карина скомандовала:
– Достаньте его!
Голос ее впервые дрогнул.
Райский повиновался. Домовина, отсыревшая в земле, оказалась тяжелой. Он изорвал одежду об острые углы и перепачкался. Ударившись о землю, крышка гроба отскочила. Глаша вскрикнула, увидев изменившееся до неузнаваемости лицо покойницы. На лбу у нее сидел крупный жук и угрожающе шевелил длинными черными усами, деловито поедая полуразложившуюся человеческую кожу.
– Прогоните его! – завизжала Карина. – Жук! Какая гадость! Уберите с нее эту мерзость!
– Твоя мама – ты и убирай, – равнодушно пожал плечами Райский. – Отпусти Глашу, и мы уйдем. Не хочется мешать вашей семейной встрече.
– Нет! Никуда вы не пойдете. Отойдите в сторону. Дальше. Ну! – Карина нажала на спусковой крючок, грянул выстрел. Пуля взрыхлила землю у самых ног Райского.
Тем временем жук уполз, зарывшись в складки материи савана. Карина с ужасом взирала на труп матери. Губы ее тряслись, но отступать она не собиралась.
– Господи, дай мне силы совершить это, – прошептала она еле слышно. По ее щекам ручьями лились слезы. – Вы, двое! Не вздумайте мне мешать! – воскликнула она с угрозой. – И не надейтесь, что я забуду про пистолет. Я вызубрила текст свитка наизусть, так что ни на секунду не выпущу вас из вида. Вас, Райский, предупреждаю особо: одно движение – и я прострелю ей башку. Понятно?!!
– Да. Но я бы тебе не советовал…
– Насрать мне на твои советы!
– И все же не стоит использовать свиток на кладбище. Мать ты не оживишь, а на свою задницу накличешь неприятностей.
– Ты просто блефуешь, потому что не знаешь, как еще меня можно остановить! – крикнула она торжествующе. – Или ты боишься встретиться с моей мамой?
– Это тебе стоило бы бояться. Мертвецы мстительны, особенно к тем, кто виновен в их смерти.
– Что-о-о?! Да как ты смеешь! Я не убивала ее! Это был несчастный случай! Она ругала меня за то, что я украла свиток, хотела отобрать его у меня! Она просто ничего не поняла! Я хотела уйти, оттолкнула ее, а она поскользнулась и упала на эту железку! Я не хотела! Мамочка, прости меня, я все исправлю! Я больше не хочу… не могу оставаться одна, без тебя! Мамочка! Ты меня слышишь? Зря ты сомневалась. Этот свиток может все исправить! Я проверила!
Пальцы, сжимавшие пистолет возле Глашиного виска, сильно дрожали. Одно неловкое движение – и пуля впилась бы в кость. Глаша, понимая это, испытывала животный страх. Смерть была слишком близко. От ее ледяного дыхания капли пота, стекающие по ее вискам, превращались в колючие льдинки, смешивались с дождевыми каплями и обжигали горящие щеки.
Карина начала монотонно бубнить какие-то слова. Сколько это продлится? Сколько еще драгоценных секунд беспомощная Глаша сможет дышать, мокнуть под дождем и даже бояться, но – ЖИТЬ! Сколько еще ей осталось?
Райский готов был завыть от бессилия. Большой, тренированный, сильный, он ничего не мог поделать с субтильной девицей с пистолетом в руках, которая заунывно, нараспев читала древний старославянский текст.
У Глаши затекла шея из-за постоянных попыток хоть как-то отстраниться от смертоносного дула. Ясно, что Карина выстрелит, когда добьется своего. Все это лишь отсрочка. Так сколько же еще осталось?
Карина кончила читать и замерла в ожидании какого-нибудь знака.
Ничего не происходило.
Тело все так же неподвижно лежало в гробу.
Секунды падали в тишине, как редкие дождевые капли.
Взревев, точно раненый зверь, Карина наотмашь ударила Глашу в висок рукояткой пистолета и с отвращением отшвырнула от себя обмякшее тело. Райский метнулся к рухнувшей в грязь девушке, а Карина – к гробу.
– Вставай же, мам, – взвыла она. – Вставай, и мы им еще покажем! Встань сейчас же!!!
Запрокинув голову к небу и сжав кулаки так, что из-под ногтей брызнула кровь, Карина завизжала:
– Я приказываю тебе: ОЖИВИ!!! Немедленно!
Ее била крупная дрожь. Цепляясь за ткань материного платья, она встряхнула труп.
Дождь смывал остатки грима с лица покойницы, обнажая сероватую кожу. Внезапно в мозгу Карины что-то как будто лопнуло, взорвалось, из ее ноздрей обильно закапала кровь. Красные капли быстро расплывались на белой материи савана, превращаясь в диковинно-хищные цветы.
И вдруг Мулин труп дернулся…
– О, мама! – восторженно всхлипнула Карина, судорожно утирая кровь рукой в каком-то экстазе. – Вставай же! Ну!
Труп задрожал, словно сквозь него пропустили высокое напряжение, выгнулся дугой, опираясь на пятки и затылок. Откуда-то изнутри врассыпную бросились сотни потревоженных жуков и моментально разбежались во все стороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
