– Букет даме сердца? – предположил Черри.– Оч-чень изысканно. Учитывая род занятий дамы, так даже чересчур… Ох, прости, я и забыл – она же кухарка! Приправа какая-нибудь, что ли? К картошке?
– Папоротника цветок,– неожиданно для себя откровенно признался Квайл. Не иначе, сливовица развязала язык.– Красный, с лепестками. Светящийся в темноте.
– Папоротник не цветет!
– Цветет! На Жана Купала!
– Квайл, ты сошел с ума? – хихикнул хомункулус.– Или просто мозги гормонами забились?
– Недоумок безграмотный! – взвыл паренек, вцепляясь за неимением волос на голове в складки кожи.– Сейчас осень! Какой тебе еще Жан Купала! Красный с лепестками? Это и был катализатор! Куда ты его дел?!
Студент тихо осел на поваленную сосну. Действительно, осень. Остатки алкоголя трусливо покинули организм. Волшебное настроение истаяло на глазах, как воск.
Что за дрянь он съел? Что это такое – катализатор? Уродец-паренек что-то толковал про мертвые тела… боже, какой кошмар! В любом случае разумней пока не признаваться. Вон как недобро смотрит садовник, того и гляди, вцепится в горло и распотрошит пузо своими копатками, чтобы немедленно извлечь загадочную ценность.
– Куда ты его дел? – умоляюще повторил Кдрат.– Ну скажи, прошу. Спрятал, да? Хоть намекни…
Квайл открыл рот и выдавил из себя длинное «э-э-э-э-э», мучительно придумывая подходящую отговорку, но тут его грубо прервали.
По лесу разнесся тихий, но весьма неприятный свист – монотонный, на одной ноте.
В земле обозначились небольшие норки. Из них, пыхтя, полезли на лунный свет существа, в которых Квайл мгновенно опознал обещанных «наших», хотя ни разу их до этого не видел. Зато много слышал рассказов о том, как пятьдесят девять лет назад Господь покарал расу гномов за чрезмерную расчетливость и отсутствие веры, разом стерев их с лица земли. Эти сюжеты были популярны и в устном народном творчестве, и в весьма приличных учебных изданиях, иллюстрированных картинками.
В реальности гномы походили на свои изображения не более чем нарисованная снежинка походит на настоящую: вроде все то, но никогда не перепутаешь. Лица представителей маленького народца были серыми, изъеденными гнилой порчей, тусклые глаза припорошены землей, движения отрывистыми, а руки… и ноги… о ужас!..
Гномий сторож добросовестно выполнил приказ демона. Выбрав из мертвых тел, погребенных под Ключом, несколько самых целых, он вернул им подвижность, впрыснув скудные порции жизненной энергии, достаточные для выполнения примитивных функций. Будучи существом, лишенным сентиментальности, щун не озадачивался дотошным восстановлением. Лишившимся руки он просто прицепил к плечевому суставу палку или короткий топорик, прогнившие бока укреплял плотной тканью с помощью веревок и рыбного клея, а вместо ног сумел приспособить древесные обломки, старательно подогнав их по длине, чтобы зомби не хромали во время ходьбы.
Душа Квайла тихонько сползла в пятки и задрожала там, заставляя трястись все тело.
Черри мягко проскользнул за воротник и укрылся под мышкой, периодически чихая (мало кто умеет бегать по лесу, не потея), но не покидая убежища.
Выбравшись наружу, гномы шустро выстроились полукругом по росту, словно бракованные надколотые пузырьки на торговом прилавке, и без выражения уставились на студента мертвыми глазницами. Крайний не то угрожающе, не то приветственно поднял руку и немедленно потерял ее вместе с частью плеча и подвязанным к короткой культе сабельным лезвием. Из обнажившейся подмышки вытекла желтая капля. Сладковато пахнуло падалью.
«Пора! – беззвучно пискнула студенческая душа из пяток.– Пока на самом деле не схлопотал по сопатке!» Хомункулус подтвердил свое согласие ощутимым щипком.
Для начала Квайл попятился. «Наши» подошли ближе, скрипя импровизированными протезами. Что-то, жалобно укая, заверещал Кдрат, тыча себя в грудь и указывая копаткой на студента.
Пока Квайл бестолково метался, гномы приблизились, окружили его ровным каре и чуть ли не строевым шагом стали теснить в глубь леса. Отбросив напускное геройство, студент заорал, но вылететь изо рта успело только коротенькое «А-а!», зато внутрь всыпалась щедрая порция мокрой земли с шишками и сосновыми иглами.
– Отда-а-ай!..– прозвучало над ухом.
Ориентируясь на далекие огни Тора, Квайл резко рванулся и помчался вниз по склону горы, отплевываясь на бегу и чувствуя, как натирает подмышку жесткий костлявый хомункулус. В затылок шумно сопели гномы.
«Ничего, прорвемся»,– утешал себя студент, по-козлиному сигая через муравейник и протискиваясь между парой попавшихся на пути берез. В борьбе против нечисти у верующего всегда есть шанс! Впере-о-од!!!
Что-то щелкнуло у самой икры, и на штанине тяжело повис медвежий капкан.
«Вот, значит, вы как»,– зло подумал Квайл. Не останавливаясь, оторвал капкан вместе с куском штанов и отшвырнул его назад. Сзади кто-то вскрикнул, что-то дернуло его за пояс, но студент уже не оглядывался, бежал.
Притормозил он только на тропе, по которой – о чудо! – тряслась ветхая повозка.
– Заплутал? – неодобрительно буркнул возница, такой же старый, как его двухколесное имущество.– Городской, не иначе.
Вместо ответа Квайл радостно закивал.
– В Тор не повезу,– отрезал возница.– До Ключа поедешь?
– Да! Все равно! – выдохнул запыхавшийся Квайл, шаря в кармане и с облегчением обнаруживая гнутую монету в десять сентаво.– Только быстро!
– Куда спешить… – начал возница, но быстро сориентировавшийся хомункулус хлопнул его по плечу.
– Ты что, дед, ослеп? Не видишь, мы торопимся?
Пустые ножны из-под потерянного кортика смотрелись в окровавленных ручонках столь угрожающе, что старик охнул и выпустил вожжи. Затащив попытавшегося удрать возницу на место, Квайл устроился рядом и стегнул неторопливую лошадь.
– Прости, дед, у меня нет другого выхода! Но-о-о!
Кобыла оскорбленно всхрапнула, но шагу прибавила. Черри скалился со злорадством профессионального бандита и ножны не опускал. Остаток пути до Ключа старик проделал молча, взять протянутую Квайлом монету отказался и, едва опасные попутчики слезли, быстро погнал дальше.
Хомункулус покосился на ручей с опаской и даже постарался стать так, чтобы не замочить ноги. Студент же без сил опустился на землю, подставил руки под струю и пил святую воду, пока не заломило зубы. Неведомый катализатор покоился в животе тяжеленьким кирпичиком, словно кровяная колбаска из дешевой закусочной. Судя по ощущениям, покидать организм тем или иным способом он пока не собирался.
Квайл закрыл глаза и перекрестился. Сзади что-то тихо звякнуло.
– Че-о-орт! – хомункулус с разбегу перепрыгнул лужу и полез по сапогу вверх, ругаясь, на чем свет стоит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
