В столице ведение дел по первым двум пунктам император предоставил себе, чтоб показать пример, "как должно кротостию исследования, а не кровопролитием истину отделять от клеветы и коварства".
Велено было также прекратить исследования о раскольниках-самосожигателях; издан указ о защите раскольников от обид. Раскольникам, бежавшим в Польшу и другие заграничные места, позволено было возвратиться; им отведены были для поселения земли в Сибири, и запрещено их преследовать, "ибо,- говорит указ,- внутри Всероссийской империи и иноверные, яко магометане и идолопоклонники состоят, а те раскольники христиане, точно в едином застарелом суеверии и упрямстве состоят, что отвращать должно не принуждением и огорчением их, от которого они, бегая за границу, в том же состоянии множественным числом проживают бесполезно".
В некоторых местах крестьяне, побуждаемые ложными слухами, вышли из повиновения помещикам, издан был манифест о прощении этих крестьян, если принесут раскаяние, и о наказании рассевателей ложных слухов. Опальные прежнего царствования были возвращены из ссылки; в большой милости при дворе явился знаменитый Миних, в котором несчастия и лета не ослабили энергии и честолюбия.
Что касается внешних отношений, то Петр III, питая неограниченное уважение к Фридриху II, тотчас по вступлении своем на престол поспешил прекратить войну с Пруссиею, отказался от всех завоеваний, велел русским войскам, стоявшим в Померании, сдать свои магазины пруссакам, послал вспоможение жителям Пруссии, разоренным русскими войсками; заключен был тесный союз между Россиею и Пруссиею. Окончив войну с Фридрихом II, Петр III хотел немедленно же начать войну с Даниею вследствие давней вражды между этою державою и герцогством Голштинским.
Окончание одной войны без всякой пользы для России, вследствие личного расположения; приготовления к другой войне, не обещавшей для России никаких выгод, начинаемой из личной вражды; поклонение Фридриху II и всему прусскому; преимущества, оказываемые голштинским войскам и вообще иностранцам, возбуждали неудовольствие, которое увеличивалось вследствие нерасположения Петра III к супруге своей Екатерине Алексеевне, умевшей приобресть уважение и любовь своими блестящими способностями, развитыми образованием, и своею преданностью русским интересам. 28 июня 1762 года вспыхнуло восстание; Екатерина была провозглашена императрицею; Петр после неудавшейся попытки к сопротивлению отрекся от престола в пользу супруги своей, и скоро потом смерть постигла его в загородном дворце, 6 июля, на 35-м году от рождения.
ГЛАВА XLVII
ЛИТЕРАТУРА ОТ ПЕТРА ВТОРОГО ДО ЕКАТЕРИНЫ II
1. Общий характер. Кантемир. Так как эпоха преобразования царствованием Петра Великого не кончилась, то все вопросы, поднятые вследствие нового порядка вещей, все столкновения, им порожденные, должны были иметь силу и после Петра, должны были главным образом отражаться в литературе. В литературе отражалась борьба между старым и новым.
Приверженцы старины, раскольники, имели свою тайную рукописную литературу, в которой высказывались обличения новому порядку, прославлялись подвиги и страдания приверженцев старины. Явная, печатная литература исключительно принадлежала приверженцам нового, которые, предоставя церковным писателям ратовать против раскола, с одной стороны, прославляли новый порядок вещей и его виновника Петра, с другой вооружались против защитников старины.
Таковы сатиры Кантемира, писателя-вельможи, передового бойца в рядах поклонников Петра и нового порядка. Кантемир старается представить в смешном виде людей, толкующих о вреде, какой происходит в обществе от науки, старается показать, что одно своекорыстие заставляет их жалеть о старом времени и порицать новое. Кантемир старался показать важность образования, которое усугубляет природные силы человека, молодого равняет со стариками по мудрости; сатирик вооружается против тех отцов, которые копят богатство и пренебрегают воспитанием детей и потом горюют, когда сын, выросши, делается негодным человеком.
Цель воспитания, цель всех наук и искусств, по Кантемиру, состоит в том, чтоб сердце юноши утвердить в добрых нравах, сделать его полезным отечеству, между людьми любезным и всегда желательным. Прославляя науку, введенную Петром, Кантемир необходимо должен был прославлять самого Петра, через постановление которого мы стали вдруг народом новым, по выражению Кантемира; труд Петра был корнем нашей славы; благодаря этому труду, подвигам, странствиям принесены были к нам из чужих краев приличные человеку нравы и искусства.
2. Ломоносов. Вторым, более громким прославителем Петра и нового порядка был знаменитый Ломоносов, поэт, оратор, ученый, автор грамматики, риторики, отечественной истории, химик, геолог и физик. Мы видели, что Петр, основывая Академию, объявил, что при тогдашних средствах России не может быть трех отдельных учреждений - академии, университета и гимназии и что одно учреждение должно носить этот тройственный характер; действительно, разделения занятий по недостатку средств и людей быть еще не могло, одно учреждение должно было исполнять несколько обязанностей, один даровитый и ученый человек должен был приниматься за несколько, разнородных занятий, удовлетворять многим с разных сторон требованиям.
Таков был и Ломоносов. Громадная деятельность Ломоносова, могущественное влияние его на школу и на все последующее образование всего сильнее утвердили тот взгляд, что образованные русские люди обязаны своим бытием Петру; Петр в сочинениях Ломоносова называется богом России; город, им основанный,- священным городом. Для русского человека, изучившего оды и похвальные слова Ломоносова, величественная фигура преобразователя поднялась на недосягаемую высоту и заслонила собою всю предыдущую историю; из этой истории только одно лицо Ломоносов сопоставляет с Петром Великого Иоанна (Грозного), которого называет примером для Петра; оба героя трудятся вместе для величия России.
Оды и похвальные слова Ломоносова Елисавете суть оды и похвальные слова Петру; похвалы дочери рифмуют только похвалам отцу. Кроме обычного прославления просвещения и просветителя - Петра в сочинениях знаменитого писателя находим любопытные мысли или взятые им из тогдашнего общества, или распространенные им в обществе.
Так, Ломоносов указывает две цели для русского оружия: завоевания Турции и Китая. Особенно любопытно рассуждение Ломоносова о размножении и сохранении российского народа в письме к И. И. Шувалову, который был покровителем и другом знаменитого писателя и по его внушениям хлопотал об учреждении Московского университета. В этом рассуждении Ломоносов указывает язвы тогдашнего общества и предлагает средства к их исцелению: Ломоносов вооружается против браков между стариками и молодыми девицами и наоборот, что было тогда в обычае по деревням; говорит против пострижения молодых людей в монахи, требует учреждения воспитательных домов, умножения искусных повивальных бабок, распространения медицинских книг для народного употребления, уничтожения суеверий; вооружается против невоздержания на масленице и на светлой неделе; жалуется на недостаточность врачебных пособий в народе и войске; жалуется на кровавые драки, которые происходят между соседями, особенно между помещиками, и единственным средством прекращения этих драк считает межевание; говорит, что нет никакой надежды уменьшить разбои, потому что в России есть глухие пространства без городов на 500 и больше верст - убежище для разбойников и всяких беглых и беспаспортных людей; Ломоносов предлагал по таким местам основать города. Потом Ломоносов указывает на уменьшение народонаселения от побегов крестьян за польскую границу: лучшее средство против этого, по мнению автора, есть кроткое обращение с крестьянами.
В одном письме своем к Шувалову Ломоносов говорит, что он "читает лекции, делает опыты новые, говорит публично речи и диссертации, сочиняет разные стихи и проекты торжественным изъявлениям радости, составляет правила к красноречию на своем языке и историю своего отечества и должен еще на срок поставить". Русскою историею Ломоносов стал заниматься по предложению Шувалова, который хотел, чтоб он исключительно занялся этим трудом. Но Ломоносов занимался им не по призванию (любимые науки его были физика и химия), и он думал, что стоит только употребить искусство - и русская история представит деяния, подобные деяниям героев греческих и римских; смотря на историю только как на украшенный витийством рассказ, имеющий прославление геройских подвигов, Ломоносов очень легко обходился с источниками; витиеватое изложение вышло далеко не художественно, но при решении некоторых вопросов из древностей видны проблески сильного таланта. Враждуя с немцами, Ломоносов никак не хотел выводить Рюрика с братьями из Скандинавии и выводил их из Пруссии, делая пруссаков славянами.
