Очевидная слабость позиции Розы Люксембург состояла в том, что национальные, этнические и религиозные различия не исчезают в момент свержения власти капитала. Иными словами, даже если полностью согласиться с ее оценкой национальных движений как сугубо реакционных в рамках капитализма, встает вопрос, как будет решать подобные проблемы новая власть? Вразумительного ответа на него мы у Розы Люксембург не находим, если не считать адресованного в 1918 году большевикам призыва ни при каких обстоятельствах не идти на соглашение с мелкобуржуазными националистами - татарскими, украинскими и т.д. В условиях, когда большевистская власть сражалась с наседавшими со всех сторон белыми, следовать подобным советам (и плодить врагов) было бы равносильно самоубийству.
Третьим участником дискуссии по национальному вопросу оказался Ленин. В отличие от Розы Люксембург и австромарксистов, он мало заботился о сохранении многонациональных империй. Напротив, тактический союз национально-освободительного движения и рабочих организаций он считал важным залогом успешной борьбы.
Если национальные движения выступают против царизма, рассуждал Ленин, значит, они наши союзники. Да, они мелкобуржуазны. Но в такой мелкобуржуазной стране, как Россия, завоевать массовую поддержку, не учитывая подобные интересы, невозможно. А удовлетворить притязания национальных движений будет легче, нежели политические претензии мелкобуржуазных партий, действующих в общероссийских масштабах. Первые будут претендовать на местное влияние, вторые на государственную власть.
Ленин не придумал формулу о праве наций на самоопределение. Тот же лозунг выдвигали и сами национальные движения, не говоря уже о части либералов. Президент США Вудро Вильсон сделал самоопределение наций важной частью американской пропаганды во время Первой мировой войны. Однако Ленин дал вопросу о самоопределении наций марксистскую интерпретацию, связав его с вопросом об империализме.
Прежде всего для Ленина существовало принципиальное различие между национализмом имперской и угнетенной нации. В первом случае мы имеем идеологическое обоснование существующего порядка, во втором - призыв к переменам, который объективно расшатывает империалистическую систему. В первом случае все лозунги - ложь и демагогия, направленная на то, чтобы отвлечь пролетариат от классовой борьбы, заставить рабочих поддерживать «свою» буржуазию. Во втором случае имеет место законный протест против реальной несправедливости.
Впрочем, право наций на самоопределение, по Ленину, отнюдь не означает, что каждая народность должна обязательно создавать собственное государство. Это особенно важно для понимания дальнейшей эволюции взглядов большевистского лидера. Не случайно говорил он о «самоопределении вплоть до отделения». Иными словами, создание независимого государства все же крайний случай, возможны и другие способы удовлетворения законных национальных потребностей.
Ленинский федерализм
Рассуждая о польском вопросе, Ленин как-то заметил, что польский социалист может быть либо сторонником независимости, либо сторонником какой-то формы объединения с Россией, это его свободный выбор. Но русский социалист, который выступает против польской независимости, с точки зрения Ленина, - просто мерзавец, подыгрывающий царскому правительству.
Критики большевизма позднее указывали на противоречие между антиимперскими высказываниями Ленина времен пребывания в оппозиции и его же собственной политикой после прихода к власти. Между тем противоречие это мнимое. Заявления Ленина всегда относятся к конкретной ситуации и неизменно связаны с его анализом классовой борьбы. Лозунг самоопределения позволяет ему создать общий фронт с национальными движениями против империалистического государства. Но как быть, если лозунг самоопределения используется империалистическими державами друг против друга (как случилось уже во время Первой мировой войны) или как способ ослабить государство, где у власти оказалась рабочая партия?
С этими проблемами Ленин столкнулся в 1917-1918 годах. Придя к власти, большевики легко предоставили независимость Финляндии, где в тот момент побеждали социал-демократы. Гораздо более сложным было отношение к независимости Украины, где власть досталась буржуазным силам. Между тем развитие событий в Финляндии не оправдало ожиданий Ленина - при невмешательстве большевистской России революционное движение здесь было подавлено немецкими интервентами.
Для Ленина стало очевидным, что в условиях Гражданской войны трудно соблюдать уважение к суверенитету, тем более когда речь идет о новых, еще не оформившихся государствах.
На протяжении Гражданской войны главным критерием для большевиков становится, способствует ли то или иное политическое решение победе над неприятелем. Политическое положение, как говорил тогда Ленин, свелось к военному. Если антиимперские национальные движения в начале XX века рассматривались как союзники, то теперь они делятся на союзников и противников в зависимости от того, как они относятся к рабочему движению и к пролетарской власти. К концу войны становится очевидно, что надежды на революцию в Европе рухнули. Соответственно, укрепление собственного государства становится классовой задачей: ведь советскому государству предстоит быть единственным на континенте очагом революции (точно так же, как это было с Францией за сто лет до того).
Независимые режимы в Грузии, Армении и Азербайджане ликвидируются, поскольку большевистской России нужны бакинская нефть, батумский порт, а бывшие российские губернии могут использоваться как плацдарм для белой интервенции. А с Эстонией заключается в Тарту мирный договор, признающий очевидно несправедливые требования эстонцев (контрибуция, захват Иван-города), ради главного - гарантий того, что с территории республики не будет поддерживаться наступление белых на Петроград.
Можно сказать, что принцип национального самоопределения был подчинен Лениным принципу классовой борьбы. Однако это вовсе не сделало вождя большевиков противником национальных прав как таковых. Как раз напротив, после того как революционные войска подавили попытки закавказских и украинских националистов создать собственные государства, Ленин задумался о том, как могут быть обеспечены национальные права при новой власти. Если большевистская Россия в условиях жесткого противостояния с империализмом не может допустить создания независимой Украины или Грузии, отсюда, подчеркивает Ленин, отнюдь не следует, будто у грузин или украинцев нет справедливых национальных интересов, которые по мере возможности должны учитываться.
Национально-культурная автономия казалась Ленину недостаточной. Национальные права следовало гарантировать на государственном и административном уровне. Решением стал федерализм. Советский федерализм по Ленину решительно отличался от всего предшествующего опыта, если не считать швейцарских кантонов, явно повлиявших на вождя русской революции, жившего там в эмиграции. Большинство федераций, созданные по образцу Соединенных Штатов Америки, были чисто территориальными образованиями. Советский Союз стал федерацией национально-территориальной. Каждое крупное национальное меньшинство получало в нем собственную территорию, на которой можно было создать некоторое подобие национального государства. При этом Ленин постоянно подчеркивал, что простого равноправия недостаточно. Для того чтобы компенсировать последствия многолетнего, многовекового угнетения, национальные меньшинства должны получить некоторые преимущества (позднее на Западе это назвали «позитивной дискриминацией»).
Легко заметить, что австромарксисты разрабатывали свою теорию в условиях, когда население империи было этнически куда более перемешанным. Ни одна из основных этнических групп Австро-Венгрии не была ограничена собственной территорией. Поэтому попытки разделить между ними бывшую империю вызвали бы лишь новую волну конфликтов.
Напротив, население экономически менее развитой Российской империи было куда более сельским, более привязанным к земле, а потому и менее перемешанным этнически. Именно поэтому идея национального федерализма смогла на первых порах относительно успешно работать. Но с самого начала в ней были заложены определенные противоречия. Ведь прогрессирующее экономическое развитие Советского Союза сопровождалось в возрастающих масштабах миграцией населения. Представители разных народностей перемешивались, создавая подобие единой нации. Однако в условиях этнического федерализма возникало и противоречие между все более космополитичным «советским народом» и национальными квазигосударствами, которые были основаны на совершенно ином принципе.
