И опять небо над полем битвы прочертили стрелы с дымным следом: вначале две, затем еще одна. И все русско-варяжское войско двинулось вперед. Пешие наступали на конных. Но это были пешие, только что одержавшие пусть не решающую, но победу, а перед ними были конники, не добившиеся после многочисленных атак никаких результатов. Лучники, не отставая от копьеносцев, ни на миг не прекращали стрельбы. Их стрелы поражали те разрозненные теперь отряды хазар, которые пытались остановить наступавших. Но это были только ал-арсии. Мусульмане-ополченцы после гибели значительного числа своих товарищей в устроенной им Асмусом западне были уже не способны к решительным действиям, а христиане-добровольцы тем более не рвались в бой.
Не замедляя своего мерного движения, останавливаясь лишь для отражения очередного нападения ал-арсиев, которые метались от одного края леса к другому и наскакивали то на русичей, то на викингов, русско-варяжские шеренги вытеснили хазар в степь.
Достигнув конца прохода от реки в открытую степь, русско-варяжские шеренги остановились, выровнялись, уплотнились, за ними, как и прежде, растянулись линии лучников. Русичи и викинги были готовы продолжить сражение. Однако хазары не делали попыток отбить утерянные позиции. Выстроившись напротив боевых порядков противника и время от времени засыпая их стрелами, они с закатом солнца снялись с места. По-видимому, считая сегодняшнее сражение завершившимся, они отправились на ночлег. Но долго ли им вновь появиться из степи, тем более что ал-арсии всегда ходили в походы с запасными лошадьми? Поэтому русичи и викинги продолжали стоять в боевом строю, позволив себе лишь поставить щиты на землю и опустить копья. Однако степь перед ними оставалась пустынной, а вскоре на горизонте потянулось в небо множество столбов дыма.
– Вороги устроились на ночлег,– заметил Микула.– Значит, завтра быть новому сражению.
– Сражению? – с наигранным удивлением спросил Игорь.– Какое может быть сражение с итильским сбродом, возжелавшим нашей добычи? Воевода Асмус хорошенько проучил его сегодня, и ежели сей урок не пошел впрок, он преподаст его еще раз. Завтра главное не вражьи наскоки, а подготовка ладей к волоку по степи…
– Купец, твое угощение прошлый раз было щедрым,– прозвучал знакомый голос.– Не проявишь ли свою любовь к убогому и голодному единоверцу и сегодня?
Хозрой, только что проснувшийся и высунувший голову из шатра посмотреть, какова погода, от неожиданности вздрогнул. В нескольких шагах от него стоял, опираясь на клюку, приходивший к нему недавно мнимый бродяга. На его лице читалось нетерпение, голос звучал требовательно, и Хозрой подумал, что, не встань на его пути круглосуточно охранявший шатер здоровенный раб с увесистой дубиной в руках, бродяга наверняка поднял бы Хозроя с постели задолго до рассвета.
– Ты назойлив, бродяга,– сказал Хозрой.– Я не люблю таких.
– Зато твоя щедрость и доброта снова привели меня к тебе,– прогнусавил тот.– Не оттолкни руку голодного и просящего.
– Найди и принеси ему что-либо поесть,– приказал Хозрой рабу.– А ты,– повернулся он к гостю,– заходи в шатер. Еще холодно, и я не намерен мерзнуть.
В шатре бродяга встал у неплотно прикрытого входа и, наблюдая за рабом, отправившимся на принадлежавшую Хоз-рою большую речную лодку, спросил:
– Ты, конечно, видел, что произошло вчера у реки?
– Да.
– Что же там произошло?
– Русам удалось открыть себе дорогу в степь.
– А теперь слушай, что случилось вчера на самом деле, го не русы и варяги открыли себе дорогу в степь, а мы за-гавили их занять место, где они будут уничтожены. Думаешь, нам неизвестен прием заманивания, который использо-вал воевода Асмус? Но мы его перехитрили. Уверовав, что именно его хитрость и воинское умение обратили нас в паническое бегство и заставили спасаться в степи, неприятель по собственной воле оказался на заранее выбранном нами рубеже, где мы нанесем по нему сокрушительный удар.
Хозрой слушал собеседника с нарастающей тревогой. Он сразу обратил внимание, что, если при первой встрече ал-ар-сиев и итильских добровольцев бродяга называл ослушниками воли кагана и смутьянами, теперь он открыто олицетворял себя с ними: «мы заставили их занять место», «мы нанесем по нему сокрушительный удар». Но поскольку собеседник был для Хозроя начальником, значит, они оба являлись тайными помощниками ал-арсиев и их союзников. И прибыл бродяга вовсе не для того, чтобы поставить Хозроя об этом в известность, а чтобы отдать ему какой-то приказ. Какой? В чем он будет заключаться? Насколько окажется опасным?
– Ты не хочешь узнать, как мы собираемся нанести этот удар? – поинтересовался собеседник, когда Хозрой ничем не выразил своего отношения к его сообщению.
– Я -купец, а не воин,-ответил Хозрой.-Поэтому всегда был далек от воинских дел и полей брани.
– Ты и сейчас будешь далек от них… по крайней мере от поля брани,– усмехнулся собеседник.– А вот для того, чтобы события на поле брани сложились так, как нужно кагану, тебе придется кое-что сделать. Вначале выслушай, как был задуман наш план сражения с русами и викингами у переволоки и почему возникла потребность в твоей помощи.
Хозроя, поеживавшегося от проникавшей в шатер через наполовину прикрытый вход утренней прохлады, бросило в жар. Так и есть, бродяга явился к нему с недобрыми вестями. Замысленный хазарскими военачальниками план нападения на русов в чем-то не удался, и Хозрою предстоит исправлять допущенные ими просчеты в плане или совершенные уже в ходе сражения ошибки.
– Разбить русов нужно здесь, у реки, ибо дать им дорогу в открытую степь – значит упустить их,– звучал голос собеседника.– Стоит им поставить вытащенные из воды ладьи на катки и поволочь их к Саркел-реке, ладьи превратятся в передвижные крепости, которые еще никому не удавалось взять приступом. Но разбить русов у реки нельзя, поскольку при неудачном для них исходе сражения они могут отступить к ладьям и попросту уплыть. Выходит, для полного разгрома русов необходимо не допустить их отхода к ладьям, создать преграду между ними и рекой. Но прорвать нашими силами их железный строй невозможно, зайти им в спину через лес – тоже. Ты ведь знаешь, какой здесь лес…
– Знаю,– подтвердил Хозрой.– Именно начала волоков на берегах Итиля и Саркела самые удобные и потому излюбленные места для устройства разбойничьих засад, отчего купцы приложили много сил, чтобы сделать подходы туда через лес недоступными для человека. Помню, как мои рабы строили запруды на лесных ручьях, чтобы превратить поляны в болота, и валили деревья для устройства засек. Зато теперь лес из нашего врага стал союзником, став преградой между караванами и разбойниками.
– Мы тоже сделали лес своим союзником,– сообщил собеседник.– Прибыв сюда раньше русов, мы проложили в лесу сквозь болота и засеки неприметную тайную тропу, которая выводит к реке у волока. Начало тропы в версте отсюда, на границе леса и степи, конец – недалеко от выхода волока в открытую степь. Вот почему нам пришлось клюнуть на уловку воеводы Асмуса и, заплатив жизнями нескольких тысяч своих воинов, заставить русов оказаться в том месте, где наша тайная тропа будет у них за спиной. Однако случилось то, чего мы не могли предугадать. Сразу после нашего отступления в степь воевода Бразд начал выставлять в лесу свои дозоры и обнаружил нашу тропу. У него прямо-таки звериный нюх! Тропа прорублена в засеке у самой земли, по ней можно передвигаться только ползком, к тому же мы завалили ее снаружи хворостом, однако древлянский воевода не только приметил ее, но и выставил напротив дозор. Поэтому мы не смогли воспользоваться тропой этой ночью и выйти в спину русам, устроившимся на ночлег у выхода волока в степь. Но то, что не удалось минувшей ночью, должно свершиться сегодняшней. Тебе надлежит сделать тропу доступной для наших воинов.
– Мне? Но как? – разыграл удивление Хозрой, хотя уже догадывался, какой услышит ответ.
Собеседник поморщился:
– Не надо играть со мной в детские игры! Ты не настолько наивен и глуп, чтобы не понимать, о чем идет речь. Тебе предстоит уничтожить русский дозор, стерегущий выход тропы к волоку.
– Мне? Человеку, никогда не державшему в руках оружия? И тогда в голосе собеседника появились металлические нотки:
– Хозрой, у меня нет времени заниматься пустыми разговорами. Поэтому еще раз говорю – не играй со мной в детские игры. Если ты не знаешь меня, это вовсе не значит, что я не знаю тебя. При тебе сейчас больше десятка рабов. Большинство из них обыкновенные гребцы на лодке, некоторые помогают тебе в торговых делах. Но ни один из них не является случайно взятым в плавание человеком, каждый при случае может выполнить любое твое поручение, в том числе метко.пустить из засады стрелу или всадить кому-то в спину нож. Эти рабы й уничтожат дозор русов.
