земли оставшийся без владельца гранатомет. Когда-то меня учили, как обращаться с такой штукой и будем надеяться, не все знания выветрились из головы. Труба легла на плечо. Прицел. Огонь. Струя выхлопных газов в одну сторону, морковка гранаты в другую. Как раз туда, где вроде бы мягкое паучье брюшко вражеского пришельца. Что-то ударило в голову не дав увидеть результат моего выстрела. В ушах раздался гул, словно мою голову сунули в колокол, а после стали в него звонить. Мир сузился до щелочки, словно я смотрел сквозь закрытые веки. Я понял что падаю, но сделать ничего не мог и удара о землю уже не почувствовал.
Осознал себя валяющимся с неестественно подвернутой под тело ногой и без Боевой формы. Это что же получается? Мне что башку прострелили? Но как я тогда жив? Видимо рана оказалась не смертельной. Это были мои первые осознанные мысли. Судя по звукам, точнее по отсутствию стрельбы, бой уже кончился. Наверное, наши победили? Ну не сделали же меня рабом карты? Наверное, в этом случае, мне хотя бы уже по факту случившегося пришло хоть какое-нибудь оповещение. Что-то вроде: Вы теперь раб карты.
Я открыл глаза и хотел осмотреться, но взгляд наткнулся на супругу. Оля успела меня вылечить, несмотря на тяжесть моих ран, прежде чем я отдал богу душу. Теперь же любимая лежала рядом с перебинтованным животом. Бинты оказались сильно пропитаны кровью. Как так? Почему она лежит? Почему Светлана, Дашка и Блохин смотрят на меня как побитые собаки? Ладно, Петровцева, но Константин же практически русский Бонд. Невозмутимая гранитная скала. Да хрен с ним с Костиком. Почему жена лежит в окровавленных бинтах?
— Что с Олей? — просипел я совершенно чужим голосом, уже полностью осознавая случившееся, но, не желая в это верить.
— Она умирает, — прохлюпала Светка, державшая мою жену за руку.
— Потеряла сознание. Отказалась лечить себя. Все что смогла собрать, влила в твоё лечение, а потом на себя уже не осталось, — куда суше сообщил Блохин.
Моя Ольга умирает. Самый близкий мне человек присмерти. Подступила истерика, но я не мог позволить ей взять верх. Любимая умирает, но еще не мертва. Нужно было, что то делать. Нужно было её как-то спасать. Без сознания она сама себя лечить не сможет, даже если рядом будет море свободного опыта. Других лекарей у нас нет.
— Вы смотрели их карты? — я бросил по быстрому взгляду на всех троих.
— Они все у меня. Не до дележа было, — ответил Константин.
— Ты проверял их? Там есть хоть какое-то лечение? — спросил, искренне желая, чтобы там оказалась нужная карта и готовый отдать за нее практически все, что у меня было.
— Я для этого и собирал карты. У меня достаточно свободного опыта. Если бы было хоть что-то подходящее, то я бы уже изучил и постарался помочь. Там только карта Самолечение. Как издевательство, — спец агент стыдливо отвёл взгляд, словно был в чем-то передо мной виноват.
А ведь был. У него оставался способ ей помочь. Пусть и сомнительный.
— Карта раба? — вспомнил я и почти прорычал.
— Дима, Гнеш нам нужен. Он может ещё очень много рассказать о внешних мирах, — попытался настоять на интересах общества оппонент.
— Костя, это моя жена. Не дашь карту, тогда тебе придётся убить и меня, — я поднялся, не понимая, как нелепо выгляжу в висящем точно на вешалке бронежилете и придерживая спадающие без Боевой формы штаны.
— Меня тоже, — ко мне присоединилась и Света.
— Я тоже в стороне не останусь, — а вот от Дашки поддержки не ожидал, но в такой момент был ей безумно рад.
— Я не хочу драться с вами, — Блохин подобрался, показывая свою полную готовность к стычке.
— Тогда карту Костя. Время дорого. Она умирает, — я протянул руку.
— Мы делаем это во вред всему человечеству, — агент протянул мне карту.
— Это не последний пришелец. Уже завтра их тут будет столько, что все успрашиваемся, — я с картой в одной руке и, придерживая спадающие штаны второй, кинулся к Ольге, на ходу очищая пластинку от прежнего раба.
Гнеш не соврал. Существовал 50% шанс потерять карту, но у меня получилось. Она очистилась и стала готовой к приёму нового раба. Гнеша не стало. Он был тяжело ранен, и требовалось больше 1000 жизненной силы для его лечения, но он был жив. Это уже в прошлом. Я убил его, но подумаю о своем поведении после. Теперь только бы сработало на Ольге. Тогда я смогу заливать в карту опыт для лечения жены. Пусть его нужно будет хоть миллион. Лишь бы она была ещё жива. Проверить дышит или нет? Нет. На это нет времени. Могу опоздать. Итак, из-за этого Константина много его потеряли. Супруга могла бы быть уже в карте, и ее жизнь была бы уже в полной безопасности. Но и его понять можно. Если при этом не находиться на месте полубезумного супруга.
Забыл, что карту придется заполнять. Она же опустела после очищения. Влил весь свой свободный опыт, но так как перед попаданием пули в голову я ничего не успел собрать, у меня его было с гулькин нос. На заполнение эпической карты, естественно не хватило.
— Света опыт в карту, — потребовал, протянув девушке, находившейся ближе всех прочих пластинку.
— Сейчас, — ответила она, уже вливая. — Не хватает, — подвела она итог и замерла, глядя на меня.
— Давай я, — Константин перехватил карту и залил ее до конца. — Полная. Давай сам, — карта вернулась ко мне, и я коснулся ей умирающей жены.
Супруга исчезла из реальности, и я с облегчением опустился на пятую точку. Ведь раз исчезла, то значит, все получилось. Или нет?
— Константин, Света, я ваш должник, — расслабился, но все равно решил посмотреть свойства карты, чтобы убедиться, что все вышло.
Карта мёртвой рабыни.
Карта подчинения разумного существа.
Класс: эпическое.
Описание: в карте содержится тело только что умершей молодой человеческой женщины.
Никакой строки с количеством опыта нужным для лечения. Мёртвое тело молодой человеческой женщины. Я поместил в карту труп. Не знаю нормально ли
