Им позволялось экспериментировать, племя снисходительно относилось к их связям с юношами, не разрешалось только полное объятие. Неженатая пара могла держаться только за локти, не прижимая друг друга к груди. Для бамбути половой акт — естественное и приятное проявление привязанности, по природе своей они дружелюбны и веселы. И оказывались легкой добычей для водителей из городов. Радуясь возможности доставить удовольствие, девушки продавали свои ласки за безделушки, бутылку пива или несколько шиллингов, а вдобавок получали сифилис, гонорею или, что всего страшнее, СПИД.
Сгорая от ненависти к дороге, Келли мечтала найти способ остановить это вторжение, этот все ускоряющийся процесс деградации и уничтожения, но она знала, что такого способа нет. БОСС и синдикат — чудовища на марше. Лес, его почва, его деревья, его животные, птицы и люди — все это слишком хрупко.
Она может надеяться только замедлить этот процесс и хоть что-то спасти от переплавляющего все котла прогресса, застройки и использования.
Неожиданно грузовик свернул с дороги и в облаке красной пыли подъехал с тыла к одному из придорожных дьюкасов. В отверстие Келли увидела типичный придорожный магазинчик с глиняными стенами и крышей из листьев пальмы илалы. Перед магазинчиком стоял тягач с древесиной, водитель и его помощник торговались с хозяином магазина за сладкий ямс и полоски прокопченной в дыму дичины.
Патрик Омеру и его брат начали выгружать часть корзин с сушеной рыбой, предназначенной для хозяина магазина, и, не глядя на убежище Келли, Патрик сказал:
— Вы готовы, Келли?
— Все в порядке, Патрик, готова, — негромко ответила она.
— Подождите, доктор. Я должен убедиться, что это безопасно. Армия регулярно патрулирует дорогу. Я поговорю с хозяином. Он знает, когда придут солдаты.
Патрик продолжал выгружать рыбу. Водитель перед дьюкасом закончил переговоры и понес покупки в кабину лесовоза. Он включил мотор, двигатель закашлял, грузовик выпустил столб черного дыма и свернул на изрытую колеями дорогу, таща за собой два груженых прицепа. Прицепы были загружены сорокапятифутовыми бревнами африканского красного дерева, каждое пять футов в диаметре; весь груз — сотни тонн ценнейшей древесины.
Как только грузовик уехал, Патрик окликнул хозяина-ухали, и они о чем-то негромко заговорили. Хозяин покачал головой и показал в сторону дороги. Патрик быстро вернулся к грузовику с рыбой.
— Быстрей, Келли. Солдаты могут появиться в любую минуту, но мы услышим армейскую машину до того, как она появится. Хозяин говорит, что солдаты никогда не углубляются в лес. Боятся лесных духов.
Он отставил корзину, закрывавшую вход в убежище; Келли выбралась и спрыгнула на пропеченную солнцем землю. Тело затекло, она потянулась, подняв руки над головой и поворачивая корпус туда-сюда, чтобы размять спину.
— Быстрей, Келли, — сказал Патрик. — Патруль! Жаль, я не могу пойти с вами и защищать вас.
Келли рассмеялась и покачала головой.
— В лесу я буду в безопасности.
Эта перспектива внушала ей радость, но Патрик казался встревоженным.
— Лес — злое место.
— Вы ведь не боитесь злых духов, Патрик? — насмешливо спросила она, надевая рюкзак на спину.
Она знала, что, как большинство ухали и хита, Патрик никогда не заходит далеко в лес. Они все боятся лесных духов. При каждом удобном случае бамбути описывают этих злых духов и придумывают рассказы о своих встречах с ними, чтобы держать злых высоких чернокожих подальше от своих тайных мест.
— Конечно, нет, Келли, — с некоторой излишней горячностью заявил Патрик. — Я образованный человек, я не верю в злых духов.
Но при этом он не сводил глаз с непроницаемой стены высоких деревьев, растущих сразу за полумилей садов и плантаций. Он вздрогнул и сменил тему.
— Пришлете мне сообщение обычным путем? — с тревогой спросил он. — Мы должны знать, как он.
— Не волнуйтесь. — Келли улыбнулась и пожала ему руку. — Спасибо, Патрик. Спасибо за все.
— Это мы должны благодарить вас, Келли. Да ниспошлет вам Аллах мир.
— Салам алейкум! — ответила она. — И вам мир, Патрик.
Она повернулась и скользнула под широкие листья банана. Десяток шагов — и ее уже не было видно с дороги.
Проходя садами, она срывала с деревьев плоды и заполняла карманы рюкзака спелыми манго и бананами: привычка бамбути. И сады, и сами деревенские простофили считались их законной охотничьей территорией. Пигмеи брали все, что не охранялось, но воровать было не так забавно, как дурачить крестьян, различными хитростями заставляя их расстаться с едой и ценными вещами.
Келли улыбнулась, вспомнив, с какой радостью старый Сепо рассказывал племени о своих проказах, когда возвращался из деревень в охотничий лагерь в глубине леса.
И теперь она пополняла свои запасы дарами садов с такой же чистой совестью, как старый Сепо. В Лондоне она пришла бы в ужас при мысли о воровстве в «Селфриджес»[36], но здесь, приближаясь к лесу, уже начинала думать как бамбути.
Ведь это способ выживания.
На краю последнего сада ограда из колючих веток должна была преграждать по ночам доступ ночным тварям, которые приходили грабить урожай; в промежутках ограды на столбах висели магические флаги и амулеты, не позволяющие лесным демонам и злым духам проникнуть в деревню. Минуя эти признаки суеверия деревенских жителей, бамбути всегда весело хохотали. Они видели в этом успех собственной хитрости.
Келли отыскала узкую щель в ограде, достаточную, чтобы пропустить проделавшего ее пигмея, и протиснулась в нее.
Теперь перед ней был лес. Она подняла взгляд и проследила за полетом стаи серых попугаев, которые кричали в вершинах деревьев в ста футах над ней.
В лес нужно входить через тесное переплетение подлеска. Там, где солнечные лучи проникают до земли, выросла вторичная поросль. В этом подлеске есть тропа пигмеев, но даже Келли приходилось пригибаться, чтобы пройти по ней.
Средний бамбути по крайней мере на фут ниже ее, а подлесок они прорубают своими мачете на уровне своей головы. Свежие срезанные стебли заметить легко, но, подсыхая, они становятся острыми, как кинжалы. И расположены как раз вровень с лицом и глазами Келли. Она двигалась очень осторожно.
Сама того не сознавая, Келли по примеру пигмеев научилась передвигаться в лесу с таким же проворным изяществом.
Пигмеи могут насмешливо сказать о человеке, что он идет по лесу как вазунгу. Вазунгу — пренебрежительное название любого чужака, человека не из леса. Даже старый Сепо признавал, что Келли ходит как настоящий человек, а не как белый вазунгу.
