Но основа всех основ в ЦСКА — формирование у каждого члена коллектива психологии единомышленников, объединенных общими целями, переживающих за одно дело. Это, если хотите, альфа и омега идеологии руководства клуба во главе с Евгением Гинером, тренерского штаба Валерия Газзаева.
«Людей, на поддержку которых опираюсь в своей работе, — говорит Валерий Георгиевич, — я не могу называть помощниками. Это — мои сподвижники, соратники, самые близкие друзья. Им обязан всеми достижениями, которых удалось добиться в ЦСКА. Ведь не все смогли пройти в одной связке — кто-то отсеялся, не выдержав высоких требований и напряжения в работе. Остались только люди, преданные своему делу, нашей общей идее».
Среди них — тренер команды Николай Латыш, которого судьба свела с Газзаевым более четверти века назад. Их отношения — подлинная мужская дружба, которая зародилась в московском «Динамо» севидовского призыва. И возникла она в результате жесткой мужской стычки — камень на камень — во время тренировочной игры.
Не любит Латыш громких слов, поэтому не претендует на то, чтобы его биографию олицетворяли с историей отечественного футбола последних десятилетий. Однако в жизни его воплотились многие характерные черты целой эпохи.
Родился на Украине, в городе Александрия Кировоградской области. Отец — рабочий завода, мама — швея. Сокрушается Николай Иванович: не удалось как следует пожить для родителей — довольно рано ушли из жизни. Мама — после тяжелой болезни, отец — спустя несколько лет, так и не пережив утрату.
За неброской манерой общения, походкой, жестами угадывается в Латыше тот тип людей, кого в народе называют самородками. И ведь действительно в детстве футболу его никто серьезно не учил. В школе агитаторов футбольных секций не жаловали (футболисты всегда вызывали у учителей сомнение), поэтому откликнулся на приглашение заняться ручным мячом. Может, и получился бы из него знатный гандболист, если бы друг — Толя Шелест — не попросил сыграть за дворовую команду «Ласточка» в турнире «Кожаный мяч». Пробились в финал соревнований, который прошел в Донецке, заняли призовое место.
И пошло. Приняли в местную заводскую команду «Трудовые резервы», параллельно определили учиться на слесаря, положили стипендию в размере 23 рублей 50 копеек — существенный вклад в бюджет семьи, в которой росли еще двое детей, а отец с мамой получали тогда рублей по шестьдесят. Затем последовало приглашение в александрийский «Шахтер», позднее — в кировоградскую «Звезду».
В жизни каждого человека бывают минуты, после которых он начинает ощущать свою состоятельность. В начальные годы своей футбольной карьеры пережил такой эпизод и Латыш. Однажды, во время зимних тренировочных сборов, посреди пути безнадежно сломался автобус, в котором ехала команда. Одеты все легко, на улице мороз, а до базы более десяти километров. Принял тогда тренер решение: добираемся бегом. По пути стали ловить попутки. Но поскольку Николай был в команде новичком, распоряжения тренера ослушаться не посмел. Всю дорогу пронимала ледяная вьюга. Полностью выбился из сил, но добежал. Запомнились обращенные к команде слова тренера: «Не знаю еще, какие из вас выйдут футболисты, но этот парень играть будет».
В 1976 году Николая пригласил в донецкий «Шахтер» Владимир Максимович Сальков. Личность легендарная, бессменный лидер команды горняков в шестидесятых годах, двукратный обладатель Кубка СССР. Ну а ныне — спортивный директор футбольного клуба ЦСКА.
Сначала, как водится, взяли в «дубль». В «основу» выпустили на замену, и сразу же забил два мяча. Фартовым футболистом вошел в большой футбол Николай Латыш. Но не только везение определило его футбольную карьеру. Быстрый, техничный и выносливый, он умел мгновенно и правильно оценивать самые сложные игровые ситуации. Не занимать ему было решительности и смелости. Универсальный игрок, одинаково эффективно действовавший и в задней линии, и в полузащите, и под нападающими, он обладал редким качеством — поставленным ударом с обеих ног.
В конце сезона 1978 года одно за другим последовало сразу три приглашения. Да каких! Сначала от Константина Ивановича Бескова, возглавлявшего в ту пору московский «Спартак». Пока Николай размышлял, приехал посланец от Александра Александровича Севидова — более настойчивый, с конкретными предложениями. Согласился, но с одним условием: «В Москву поеду, если Юру Резника возьмете». Как же в столице без друга?
Буквально через два часа поступил ответ от Севидова: «Резника тоже берем».
Пока заканчивал сезон и готовился к переезду, прибыл гонец от Валерия Васильевича Лобановского: «Едем в киевское „Динамо“». Пришлось отказать, так как переход в московский клуб был уже оформлен. Сказать, что представитель Лобановского сокрушался, — значит ничего не сказать. «Ты представляешь, что со мной будет, если я приеду с пустыми руками?»
Ничего не мог ответить на это Латыш, который тоже не знал, что его ждет в Москве. Как мы уже говорили, в 1979 году динамовцы не успели толком начать сезон, как из команды выжили Александра Александровича Севидова. Эта некрасивая история оставила след в душе на всю жизнь. Ведь Севидова в команде не просто любили — его боготворили, им гордились: образованный, тактичный, настоящий интеллигент.
Несмотря на бесконечную чехарду тренеров, может, и закончил бы Николай свою карьеру в московском «Динамо». Но обстановка в коллективе резко поменялась с приходом Малофеева. Между Эдуардом Васильевичем и двумя лидерами команды — Газзаевым и Латышей — пролегла полоса отчуждения. Не долго раздумывая, вернулся Николай в родные края, в Кировоград. А в 1986 году принял приглашение от Бескова.
Однако в «Спартаке» Латыш не задержался. Вроде бы все устраивало его — и клуб один из самых престижных в стране, и отношения с Константином Ивановичем сложились. Тот же разбор игр у Бескова — настоящая школа футбольного искусства. Бывало, за одной фразой тренера открывалась целая философия игры: «Ошибается не тот, кто отдает плохой пас, а тот, кто неправильно открывается»… Все бы хорошо, но вот только почему-то атмосфера в команде пришлась не по душе. Не та аура оказалась, не для него. Бесков задерживать не стал.
Бытовало мнение, что якобы капризный характер не позволил футболисту Латышу полностью раскрыть весь свой потенциал. Глупость выдумали! Уход из «Динамо», а позднее и расставание со «Спартаком» только со стороны выглядели прихотью. Разве можно осуждать человека за то, что он не желает подстраиваться под обстоятельства, подчинять им свое мироощущение? Скорее, это его достоинство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
