Внезапно я поняла, как чувствует себя человек, который говорит правду, но ему никто не верит. Интересно, Макс испытывал что-то подобное? Я скривила губы в подобии улыбки при этой мысли. Даже в такой ситуации, как сейчас, все равно думала о нем! Только теперь могла четко представить ощущение безысходности, будто бьешься в стеклянную стену и кричишь, но люди по ту сторону остаются глухими.
Как бы я хотела, чтобы в этот момент из темноты выскочили очередные его подчиненные и спасли меня! В конце концов, не будь Макса, ничего из происходящего тоже бы не случилось! Голос разума тут же подсказал, что чудесное спасение бывает лишь в сказках.
– А ты не хочешь проверить ее слова на правдивость? – я посмотрела на Тима. – Или ты только мне не веришь на слово, а ей – запросто?
– Мы уже проверяли ее контакты. Прослушивали кабинет. Все чисто.
– А в голову ты ей залезть не хочешь?!
– Для этого нужно более веское доказательство. У тебя они есть?
– Я же сливала тебе образы, где она говорит про сотрудничество Соловьева!
– Да, сливала, – Тимур кивнул, – но там Марго лишь пересказывает тебе услышанное. А вот ты, похоже, после того разговора сама заинтересовалась информацией не на шутку.
Я едва не застонала. Конечно, заинтересовалась, ведь распутывала сложное дело Макса! Но говорить об этом вслух почему-то не решилась. Побоялась, что если назову его имя, Тим начнет раскапывать и эту версию, которая приведет его…
Я пыталась не представлять, как Тимур узнает про наше с Максом нежное общение в сеансах. Мы ведь там не просто занимались сексом. Мы общались, узнавали друг друга, делились мечтами. Никто не поверит в мое непредвзятое отношение к нему после такого.
– Тим, говорю тебе, проверь Марго! Можно же посмотреть по камерам наблюдения, кто приходил в ту ночь!
– Часть записей загадочным образом пропала. А охранник, который отвечал за них в ту ночь, исчез. Не вышел на работу. Те, кто делал обход периметра, нами уже проверены и не видели ничего. Похоже, у тебя и прикрытие было подготовлено?
Я издала стон сквозь стиснутые зубы.
– Если говорю, что не делала этого, значит, не делала! Марго могла подговорить охрану, или ей помогли, но она хотела отвести от себя подозрения! Поэтому ждала удобного момента, когда я приеду к ней. А я сама попалась в ее сети! Сыграла партию по ее нотам.
Тимур посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул, отошел куда-то в темноту и вернулся с шприцем в руках. Я дернулась. Сыворотка! Мой кошмар, ведь сдержать образы не удастся. Все пропало!
– Извини, Анют. Ты знаешь, что будет больно, если начнешь сопротивляться. Но другие меры на тебя, похоже, не действуют.
Он наклонился и воткнул иглу в мое предплечье. Я стиснула зубы. С радостью бы показала все разговоры с Марго, чтобы доказать невиновность, но тогда вместе с ними выплыла бы и правда о Максе. Меня оправдают, но… отстранят от дела? И я буду лишь беспомощно наблюдать по телевизору за ходом судебного заседания?! В груди похолодело от такой перспективы. Нельзя показывать ничего!
Даже после разочарования в Максе, после того, как узнала о его больных отношениях с Дашей, все равно не могла отказаться от него. Какая-то часть меня продолжала любить его, несмотря ни на что. Скрытая, почти неосознанная часть, которая резко одержала верх в критической ситуации.
Но как сопротивляться воздействию химии? По лбу потекли крупные капли пота, перед глазами поплыли красные круги. Усилием воли я сосредоточилась на последнем ярком воспоминании: люди Татарина убивают на моих глазах людей Макса. Мне было так жалко их… так страшно… я поговорила с Марго… Сергей убеждал меня развестись…
– Покажи! – раздался откуда-то издалека короткий приказ Тимура.
Нет. Усилием воли я собрала разбредающиеся мысли, снова и снова прокручивала в голове момент покушения. Все тело стало ломить от боли, словно жилы вырывали. Кто-то жалобно закричал.
– Покажи!
Я убегаю от погони… оказываюсь в арке… уже не помню, зачем это делала…
* * *В чувство меня привел поток холодной воды, который Тимур выплеснул мне в лицо. Я принялась отфыркиваться. Свет от лампы болезненно, до слез, резал глаза. Подташнивало. Тимур с очень недовольным видом расхаживал вокруг.
– Как тебе удалось сопротивляться сыворотке? Это невозможно! – сердито бросил он.
Получилось обмануть? Кажется, да… от радости сердце заколотилось быстрее, но пульсация крови в висках только добавила мучений. Фигура Тима стала казаться размытой. Сквозь звон в ушах я услышала собственный хриплый голос:
– Совершенных изобретений не бывает. Я, например, неидеальный Синий Код. Похоже, что сыворотка профессора – тоже.
Внезапно Тимур оказался рядом. Замахнулся. Я втянула голову в плечи, ожидая удара. Когда приоткрыла один глаз, увидела, что Тим передумал меня бить.
– Анют, ты понимаешь, что если эти данные утекут заграницу, мы окажемся на пороге войны? – перешел он на умоляющий тон.
Как могла, я кивнула.
– Так почему ты из кожи вон лезешь, чтобы все скрыть?
Я облизнула потрескавшиеся губы.
– Потому что это не моя война. Моя – происходит прямо сейчас.
Он фыркнул и тряхнул головой, будто поражался моему упрямству. Потом отмахнулся.
– Тогда подождем. Твоя рука наверняка уже онемела.
Тимур вышел в темноту, и его шаги постепенно стихли. С моих волос капала вода, по мокрой коже побежали мурашки от холода. Я сидела, тряслась и обдумывала свое нелегкое положение. Сколько это продлится? Хотелось надеяться, что недолго.
* * *Открыв глаза, я обнаружила, что лежу ничком на матрасе, брошенном на пол у стены. Тимур сидел поодаль на том самом стуле, к которому привязывал меня недавно, лампа светила в сторону, по-прежнему едва рассеивая полумрак вокруг. Он молча смотрел на меня. Я пошевелилась и застонала от тяжести во всем теле. Похоже, переутомление и воздействие сыворотки сделали свое дело, и я просто отключилась на какое-то время. Меня отвязали, перенесли и уложили тут. О чистоте импровизированной постели думать не хотелось.
Внезапно кто-то склонился надо мной, нежным прикосновением отвел волосы от лица.
– Что ж ты так себя не бережешь, маська? – услышала я голос над ухом и с замиранием сердца узнала Сергея.
Вот уж кого точно не ожидала увидеть. Бывший муж склонился надо мной, гладил по голове, плечам, обнаженной спине. Такие знакомые прикосновения, не грубые, даже бережные, ласкающие, но что-то в них было… последний раз я ощущала нечто подобное, лежа в одной кровати с Дарьей. Когда наши тела вольно или невольно соприкасались, накатывало такое же отвращение.
– Как ты здесь оказался? – выдавила я, поглядывая на безучастно наблюдающего за нашим общением Тимура. На его лицо падала тень, и он не двигался, будто решил до поры до времени оставаться безмолвным призраком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
