CCCXIV. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., VII, 17]
Формийская усадьба, 2 февраля 49 г.
1. Твое письмо для меня радостно и приятно. Об отправке мальчиков в Грецию я думал тогда, когда, казалось, предстояло бегство из Италии: ведь я направился бы в Испанию, а им это не подходило. Ты же с Секстом1395 и теперь, мне кажется, вполне можешь быть в Риме; ведь вы менее всего должны быть друзьями нашему Помпею. Ведь никто никогда настолько не обесценивал городские владения. Видишь ли ты, что я даже шучу?
2. Ты уже должен знать, какой ответ везет Луций Цезарь от Помпея, какое письмо от него доставляет он Цезарю; ведь они были написаны и посланы так, чтобы быть выставленными в общественном месте. При этом я про себя осудил Помпея, который, хотя он сам прекрасно пишет, поручил о таком важном деле и притом то, что попадет в руки всем, написать нашему Сестию. Поэтому никогда я не читал ничего, что было бы написано более по-сестиевски1396. Тем не менее из письма Помпея можно понять, что Цезарю ни в чем не отказывают и все, чего он требует, дают в полной мере. Если он этого не примет, он будет безумнейшим, особенно после того как он бесстыднейшим образом требовал. И в самом деле, кто ты, который говоришь: «Если он1397 отправится в Испанию, если распустит гарнизоны»? Все-таки именно теперь, когда он уже посягнул на государство и пошел войной, уступают с меньшей честью, нежели раньше, если бы он добился обсуждения1398. И все же я опасаюсь, что он недоволен этим. Ибо, после того как он дал эти поручения Луцию Цезарю, ему следовало быть более спокойным, пока доставят ответ; но он, говорят, теперь чрезвычайно деятелен.
3. Требаций же пишет, что за восемь дней до февральских календ тот1399 попросил его написать мне, чтобы я был близ Рима1400, что я не могу сделать ничего более приятного ему; все это очень обстоятельно. Я понял на основании расчета дней, что, как только Цезарь услыхал о моем отъезде, он начал стараться о том, чтобы мы не все отсутствовали. Поэтому не сомневаюсь, что он писал Писону, что он писал Сервию; удивляюсь одному — что он не написал мне сам, не вел переговоров черев Долабеллу, через Целия; впрочем, не пренебрегаю письмом Требация, который, как я знаю, меня необычайно любит.
4. Я написал в ответ Требацию (самому Цезарю, который не писал мне, я не хотел), как это при нынешних обстоятельствах трудно, что я, однако, нахожусь в своих имениях и не брался ни за какой набор, ни за какое дело. В этом я и буду тверд, пока будет надежда на мир; если же начнется война, то, отослав мальчиков в Грецию, не изменю ни долгу, ни своему достоинству; ведь я понимаю, что война вспыхнет во всей Италии. Столько зла вызвано отчасти бесчестными, отчасти завистливыми гражданами. Но в течение ближайших нескольких дней из его ответа на наш ответ станет понятно, каков будет исход. Тогда напишу тебе больше, если будет война; если же будет мир или даже перемирие, надеюсь увидеть тебя самого.
5. За три дня до февральских нон, в день, когда я отправляю это письмо, я ждал женщин1401 в формийской усадьбе, куда я возвратился из Капуи; убежденный твоим письмом, я написал им, чтобы они оставались в Риме. Но, по слухам, в Риме какой-то больший страх. В Капуе я хотел быть в февральские ноны, ибо консулы приказали. Каких бы известий ни доставили сюда от Помпея, немедленно напишу тебе и буду ждать твоего письма о положении у вас.
CCCXV. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., VII, 18]
Формийская усадьба, 3 февраля 49 г.
1. За три дня до февральских нон мои женщины прибыли в Формии и сообщили мне об услугах с твоей стороны, полных твоего приятнейшего внимания. Пока мы не узнаем, придется ли нам жить в условиях постыдного мира или же злосчастной войны, я решил, чтобы они находились в формийской усадьбе и вместе с ними Цицероны. Сам я вместе с братом выезжаю в Капую к консулам (ведь нам приказано прибыть в ноны) за два дня до нон, когда отправляю это письмо. Ответ Помпея, говорят, угоден народу и одобрен народной сходкой; так я и полагал. Если тот1402 это отвергнет, он будет обессилен; если примет, ... «Итак, что из двух ты предпочитаешь?» — скажешь ты. Я бы ответил, если бы знал, в какой степени мы подготовлены.
2. Кассий1403, как здесь узнали, выгнан из Анконы, и город этот удерживается нами. Если будет война, — дело полезное. Цезарь же, послав Луция Цезаря с поручениями насчет мира, все же, говорят, усиленнейшим образом производит набор, занимает местности, укрепляет гарнизонами. О падший разбойник! О этот позор для государства, который едва ли можно вознаградить каким-либо миром! Но перестанем сердиться, покоримся обстоятельствам, отправимся с Помпеем в Испанию. Таково мое желание среди несчастий, раз мы отвратили от государства его1404 второе консульство, когда даже не было благоприятного случая. Но об этом достаточно.
3. О Дионисии я упустил из виду написать тебе раньше; но я решил так: ждать ответа Цезаря с тем, чтобы он, если я вернусь под Рим1405, ожидал меня там; если же это произойдет позднее, то я вызову его. Вообще я знаю, что ему следовало делать во время того моего бегства, что было достойно ученого человека и друга, особенно когда его просили, но не слишком жду этого от греков. Тем не менее ты решишь, будет ли нужно его вызвать, чего я бы не хотел, чтобы не быть ему в тягость против его желания.
4. Брат Квинт принимает все меры, чтобы уплатить тебе то, что должен, переведя на Эгнация; а у Эгнация и желание есть и нет недостатка в деньгах, но, когда обстоятельства таковы, что Квинт Титиний (ведь он много бывает со мной) говорит, что у него нет денег на дорогу, и объявил своим должникам, чтобы они вносили ту же плату за ссуду, и когда это самое, говорят, сделал и Луций Лиг, а у Квинта в настоящее время и нет денег дома и он не может ни потребовать у Эгнация, ни сделать где-либо новый заем для погашения долга1406, — он удивляется, что ты не принял в расчет этого всеобщего затруднительного положения. Я же, хотя и соблюдаю то лжегесиодовское (ведь так считают) — «Суд не...1407», особенно по отношению к тебе, который, как я видел, никогда ничего не совершал необдуманно, все-таки был взволнован его жалобой. Я хотел, чтобы ты это знал, каково бы оно ни было.
