Читаем без скачивания Гимн неудачников - Eugene

Чудовищный удар швырнул меня на разлапистое дерево, выбив весь воздух из легких. Ослепнув и озверев от неожиданной боли, я выхватил нож и резко пырнул им серое нечто, на полном ходу врезавшееся в правый бок. Уй-й-й… Руку как будто окунули в кипяток, лезвие бессильно проехалось по плотной шкуре и выпало из ослабевших пальцев. Серая тень скользнула совсем рядом, и я едва успел рухнуть на землю, перекатом уходя в сторону. Что-то с размаху грянулось оземь, сверху посыпались песок и кусочки плитки; я перекувыркнулся через поваленное дерево и, как пловец в белом море, погреб куда подальше среди одуванчиков, оглядываясь через плечо. Сумасшедшая кувалда одним прыжком выскочила из проделанной ямы, деревья разлетелись в стороны, как кучка хвороста, череп мячиком попрыгал по дорожке. Размытый силуэт замер на границе поля, собираясь в кучку, и стрелой метнулся ко мне. Взлетели белые пушинки, мелькнул грубо размалеванный лик, длинные шипы, кусочек светлого неба, мрачная тень расправила крылья и закрыла солнце…

Порыв ввысь остановили глупые условности, крылья подрезал быт. Справедливо ли всяким чудищам безнаказанно скакать по невинным одуванчикам и топтать их? Одуванчики считали, что нет. Я в некотором оцепенении смотрел, как черная глыба медленно и красиво рушится вниз, пришпиленная к земле сотнями пушинок, и милые цветочки, как оголодавшие муравьи-людоеды, накидываются на нее со всех сторон, буквально погребая под мягкой белой массой.

Существо рванулось ко мне, выдираясь из ловушки, но перед ним, как из-под земли, выросла целительница, держа на вытянутых руках череп с пуговицами вместо глаз.

— Повелеваютебеостановиться! — на одном дыхании выпалила она. Небеса знают, как магам и прочим волшебникам это удается. Наверное, путем долгих тренировок.

Серебро в глазницах черепа таинственно поблескивало; темные провалы маски горели яростным огнем, который, к огорчению Соны, при свете дня уже не ослеплял. То ли одуванчики держали крепко, то ли слова друидки действовали, но ниморец не двигался с места.

— С-с-с… — я задохнулся от боли.

Гибрид ежа и фонаря, да простят меня эти достойные создания, сделал вид, что его выборочная телепатия мои мысленные эпитеты в упор не воспринимает.

За всей этой беготней, костями и убийствами я совсем забыл про ниморца, поджидающего меня на границе поля. Вряд ли он обрадовался, что череп оказался в руках у друидки, хотя… от удара об дерево в голове наступило некоторое прояснение, и я впервые сообразил, что Дэну, в принципе, я нужен был только для того, чтобы вытащить кости с кладбища. Шоваллец обещал оставить меня в покое, но как, и в какой мере сделает это Сона, ничего сказано не было. Возможно, призраки и не собирались вести честную игру — они, шольцы, такие.

— Что это? — с детским удивлением спросила Крапива.

— Н-н…

— Лоза, от пары царапин еще никто не умирал.

— Н-морец, слга этого… к-торый сдох и глос…

— Ты уверен?

Я тихо зашипел, ощупывая ребра; по внутренним ощущениям от них осталось одно крошево. Каждый вдох приносил боль, пекло рассаженные ладони и локти, ныла исцарапанная щека и ударенный бок — короче говоря, встреча с Соной проходила в русле традиций.

— Он наш враг. Преврати его в плесень, — кровожадно предложил я, потихоньку отползая в сторонку. — Нет, в земляничную поляну.

Ягоды на нем хорошо растут, сам видел.

Друидка отмахнулась:

— Подожди, у меня есть идея получше.

— Что может быть лучше земляничного варенья?

— Какое же интересное создание…

— Стой! — позабыв о страшных ранах, я вскочил на ноги и схватил девушку в охапку, не дав совершить роковой шаг. — Если ты его отпустишь, он нас всех на кусочки порвет!

— Ой, Лоза, ничего он не сделает, пока у меня череп, — пискнула придушенная целительница.

— Вот именно. У тебя.

— Бери, — Крапива щедро впихнула мне кости и, пока я приходил в себя, наклонилась над ниморцем, кончиками пальцев подцепила маску, потянула ее на себя. Деревяшка с неожиданной легкостью поддалась, оставшись у друидки в руках, а лохматая шкура опала, словно из нее разом выкачали весь воздух.

Сону разобрали на запчасти. Как страшно жить в нашей стране.

— Скорей, — поторопила целительница. — Нужно успеть до рассвета!

До лагеря мы практически бежали. Солнце еще пряталось за горизонтом, но темнота уже рассеялась, а укрыться в серых тенях не смог бы и призрак. Я раздумывал, как станет объяснять наше отсутствие Крапива, и попеременно мысленно доказывал ниморцу, что наша сделка все еще в силе. Череп теперь у меня; осталось дождаться подходящего момента и его уничтожить. А если некто, не будем говорить прямо, вздумает воплотиться в тротуарной плитке и сделать мне кафельный саркофаг, то кости попадут друидам и свободы шольцу не видать, как собственного тела. Слышал ли меня Дэн? Я предпочитал гадать не доходя до лестницы постижения.

— Что мы скажем остальным? — спросил я перед самой калиткой. Крапива приложила палец к губам и махнула в сторону, приказывая сойти с дорожки.

Мы пробрались тем же окружным путем, каким уходил я, но теперь рядом была целительница, и парк не спешил проявлять свое истинный лик. Подстриженные пирамидками кусты оставались кустами, клумбы — клумбами, ровный зеленый газончик — ровным зеленым газончиком и ничем иным. Усеивающие последнее деревце пушистые маленькие птички проводили нас внимательными взглядами; они сидели в шахматном порядке и напоминали скорее игрушки, чем живые существа. Крапива погрозила им кулаком и нырнула под проволоку.

Над поляной плавал голубовато-серый дым. Заглядевшись на едва чадящий костер, я едва не влепился в часового, но друид смотрел сквозь меня пустым взглядом.

— Заклинание исчезнет с первыми лучами солнца, — прошептала целительница. — Сделай вид, что спал.

— Ты можешь продержать его хоть на пять минут? Стой, не отвечай. Десять.

Крапива похлопала глазами и неуверенно кивнула.

— Если я погибну, передай Смерти, что за мной придут другие, — не удержался я от последнего слова и зашагал к одинокой палатке, больше похожей на шатер. Если мои предположения верны, послание надолго лишит колдуна покоя. Зато у меня покой будет вечным, пускай завидует.

В палатке оказалось полутемно; хозяин спал, завернувшись в одеяло и уткнувшись носом в стенку. К счастью, потому что иначе я бы не выдержал и сразу убрался обратно, а так Смерть стало можно посчитать за мебель.

Я старался не шуметь, но все равно шумел так, что если бы не чары — наверно перебудил бы весь лагерь. Честно говоря, грабить колдуна — занятие не из веселых, тем более для такого дилетанта, как я. Надо с чего попроще начинать, со старушек там, с маленьких детей. Хм, Лоза, смотри на мир шире: скоро тебе придется грабить Великое Древо, демонову ниморскую яблоню, несчастный продукт антигуманной селекции. Вот и потренируешься.