мне умирал, а рождалось что-то другое, совсем чуждое. Память стиралась, растворялись образы прошлого: люди, боги, места и цели, дружба и любовь, привязанности и желания.
Последнее, что я услышал, перед тем, как моё сознание сменилось на другое — это отчаянный выкрик Годфреда:
— А теперь отпусти меня! Ты готов!..
* * *
Больше я не слышал его голоса.
Теперь я смотрел на мир другими глазами и ощущал такую силу, какую никому не остановить. Никаких границ, никаких привязанностей, чувств и страхов — ничего. Ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Этот момент.
— Ну и как тебе? — произнесли за спиной. — Стало лучше?
Голос глубокий и ясный.
Я обернулся.
Напротив меня стояло существо, высокое и могучее. Его тело полностью покрывала чёрная рубцеватая броня, из позвоночника торчали костяные шипы, предплечья были изуродованы наростами, как и костяшки пальцев. Череп вытянут и лишён волос. Клыкастая пасть, белые глаза без зрачков, длинные руки, на пальцах — толстые когти, а из одежды — пластины доспеха, широкие наручи и поножи, массивный ремень с ножнами и мечом. Босые крупные ступни.
Это был не человек и не бог.
Монстр.
— Меня зовут Артазар, я твой брат, — сказал он. — Не по крови, но по величию. Теперь есть только мы двое и больше никого сильнее нас. А как зовут тебя?
Я не мог вспомнить, как меня зовут.
Никто. Только что родившееся существо.
Я глянул на себя и свои руки: почти вся одежда прорвалась лоскутами, не выдержав напора новых мышц, по всему телу чёрная рубцеватая броня, длинные пальцы с толстыми когтями, наросты на костяшках.
— Ты такой же, как я, будто моё отражение в зеркале, — добавил Артазар, шагнув ко мне. — Твоё имя Ангел Смерти. А это твои враги.
Он окинул взглядом изуродованный зал, усыпанный прахом, заваленный кусками искусственных слуг и трупами людей. Всё помещение было увито белыми змеями, они свисали с потолка, оплетали стены и пол, будто это было змеиное логово или толстая живая паутина.
И посреди всей этой мешанины я увидел несколько оплетённых змеями тел, подвешенных с потолка.
Две девушки, еле живые: светловолосая и рыжая. Обе смотрели на меня так, будто я им что-то должен.
— Ш-ш… ш-шаман… — шепнула рыжая дрожащими губами.
Змея ещё туже сдавила ей глотку, и девушка начала хрипеть, задыхаться и дёргаться в агонии. На её шее оборвалась нитка с амулетом в виде месяца, невзрачная безделушка. Она упала на пол и осталась лежать.
На вторую девушку я смотрел ещё дольше, в её синие глаза, которые то темнели, то светлели. Она ничего не могла сказать, потому что рот ей закрывала одна из змей, а распятые руки были почти вывернуты в плечах.
Я перевёл взгляд на остальных.
Мужчина, весь в крови, был уже при смерти. Ему досталось больше всех. Он смотрел на меня злыми воспалёнными глазами, из его носа текла кровь, заливая губы и капая на грудь. А белые змеи елозили по его телу, и от их движения раздавался хруст его костей. Они перемалывали его наживую, но он всё равно не сводил с меня глаз.
Чуть дальше от него я увидел ещё двоих. Это были боги в искусственных телах. Они, как и люди, висели распятыми, только боли не испытывали. По крайней мере, физической.
— Познакомься, — сказал Артазар, — это Богиня Смерти Тхаги и Бог Ночи Нокто. Они тоже наши враги. Осталось им недолго, но я хочу, чтобы Богиня Смерти посмотрела, как рушится её последняя надежда. Поверь, эта тварь заслужила свою пытку.
Тхаги дёрнулась, связанная змеями, и что-то промычала закрытым ртом.
В это время мой взгляд упал вниз, на пол. Там лежало пустое тело, с зелёной кожей, неприятное на вид.
Проследив за тем, куда я смотрю, Артазар усмехнулся.
— А здесь был Годфред, твой приятель. Сильный бог, очень сильный. Одно из его имён — Бог Вечной Ярости. Других я не знаю.
— И где он? — спросил я, впервые заговорив после перерождения.
Мой голос был глубокий и ясный — такой же, как и у моего нового брата, будто мы с ним близнецы.
— Он внутри тебя, — ответил Артазар. — И пока он с тобой, то на наивысшем ранге даёт тебе невероятную силу. Теперь ты такой же, как я. Но этого мало. Мы можем стать бессмертными. Для этого нужно вынуть душу из тела, и это единственная наша уязвимость. Ведь душу можно найти и уничтожить. Поэтому осталась всего одна мелкая деталь, которая подарит нам обоюдную неуязвимость. Никто и никогда не сможет нас победить. И тогда мы будем вечны. Ты же хочешь быть вечным?
Я не знал, хочу ли я быть вечным.
Одно я понимал точно: во мне великая сила, и я могу стать бессмертным.
— И что я должен сделать?
Артазару понравилась моя готовность. Он склонил лысую голову и оскалился клыкастым ртом. Видимо, у меня был такой же, потому что мне приходилось трудно, когда я говорил. Было больно шевелить губами — клыки резали кожу.
Видимо, чтобы быть монстром, надо привыкнуть, а чтобы перестать быть человеком, надо отвыкнуть. Забыть, как это.
— Всего мелкая деталь, брат, — повторил Артазар. — Мы должны обменяться душами. Ты будешь хранить у себя в теле мою душу, а я у себя — твою. Гениальная идея, не так ли? Ведь бессмертие требует, чтобы в теле не было собственной души, но нигде не сказано, что там не может быть чужой. Мы будем сейфами друг друга. А с нашей силой никому не удастся уничтожить хранящиеся в наших телах души. Только два коллекционера на такое способны.
Это была действительно гениальная идея.
Два сильнейших существа будут хранить уязвимости друг друга и станут неуязвимы.
Я попытался улыбнуться, но у меня не вышло. Клыки больно резанули губы. Получился кривой и болезненный оскал, со вкусом крови. К этому тоже предстояло привыкнуть.
— Начнём, — сказал Артазар. — Мы оба когда-то были магами-коллекционерами, но собственными душами мы управлять не можем. А вот душами друг друга — вполне. На таком ранге нам подвластно и это.
Он выставил руку в мою сторону, а я — в его.
Мы одновременно вынули души друг друга из тел, это оказалось легко — никто из нас не сопротивлялся, всё происходило добровольно. Только сильнее задёргались и замычали те, кто был в плену у Артазара, наши враги.
Но я
