После секундной заминки послышался усталый голос Карраско:
— Понял вас, старший помощник. Обратитесь к главному инженеру. Может быть, его людям удастся восстановить хотя бы часть текста.
Арт наклонился, заглядывая под манипуляторы автомата, который продолжал тушить пламя.
— Слушаюсь, капитан. Двигательный отсек? Главный инженер Андерсон, займитесь коммуникатором в кают-компании.
— Арт, — перебил Карраско. — Пусть проверят все подряд. Пусть возьмут пробы волос, следы кожных покровов и жира, молекулы парфюмерии… все, что только возможно.
Артуриан оставил коммуникатор на попечение автомата и, выйдя в туннель, нос к носу столкнулся с капитаном.
— Идемте, Арт, — сказал тот. — Нам нужно поговорить с Малаковым.
— С этим гулаги?
Карраско пожал плечами:
— Он последний пользовался коммуникатором.
Арт открыл рот, чтобы задать вопрос, но Карраско уже зашагал по туннелю.
Подумать только! Карраско нарушил закон о неприкосновенности частной информации. Арт покачал головой. Черт побери, ведь этот закон является частью клятвы Братства! Он у меня в руках! Я предам мерзавца суду Комитета по юриспруденции, и тогда ему конец!
Люк каюты Малакова распахнулся перед ними. Никита оторвался от официальных на вид бумаг.
— Капитан? Старший помощник? — Он заметил устремленный на него взгляд Карраско. — Что случилось?
— Известно ли вам о функции коммуникатора, которая позволяет отправлять корреспонденцию с задержкой по времени?
Никита нахмурился:
— Я вложил послание в щель и нажал кнопку «отправить». По-моему, никакой задержки не было.
— Не было, говорите? — Карраско умолк, сцепив пальцы за спиной. — Каким же образом ваше послание…
— Не мое. — Никита неуклюже поднялся из-за стола и подошел вплотную к Соломону. Широкий лоб гулаги избороздили глубокие морщины.
— Послание, от которого загорелся коммуникатор, было отправлено с задержкой. Нам удалось определить, что оно скорее всего предназначалось одному из кораблей, идущих параллельным с нами курсом. Но если это не ваше…
Продолжая хмуриться, Никита опустил глаза к полу.
— Я обнаружил этот пакет в своем почтовом ящике. В нем была записка: «Никита, я опаздываю. Будь добр, опусти кассету в коммуникатор перед прыжком». Я решил, что этот пакет оставил Тайяш. Подумал, что он спешит на встречу или что-нибудь в этом роде. Я бросил сообщение в коммуникатор и нажал кнопку. Я не знал ни о задержке, ни о том, что оно было послано направленным лучом. По внешнему виду кассеты этого не поймешь.
Соломон вздернул голову, продолжая буравить Малакова взглядом.
— Насколько мне известно, диверсии — излюбленное оружие гулаги.
Никита улыбнулся.
— Еще бы! Это самое эффективное средство воздействия на угнетателей! А я — один из самых пламенных борцов! Если бы я хотел уничтожить коммуникатор, я не стал бы прятаться. Мы, гулаги, действуем в открытую, это придает нашим акциям куда большую убедительность. — Он выдержал паузу. — Если я не ошибаюсь, в данном случае никто не взял на себя ответственность. — Он погрозил толстым пальцем. — Гулаги так не поступают. Мы не террористы и всегда заявляем о своих целях. Клянусь честью сектора Гулаг, я не имею никакого отношения к этому инциденту.
Карраско смотрел в лицо гиганта, но тот не отвел взгляд. Артуриан выпятил губы. Сам не зная почему, он верил Никите.
Карраско улыбнулся:
— Что ж, может быть, моим людям удастся вытянуть что-нибудь из записки. Глядишь, обнаружится какой-нибудь след… Что с вами?
Никита покачал головой. На его лице все явственнее читалась тревога. Он потер руки, словно от холода:
— Где же она? У меня в каюте сущий кавардак. Ах да. Я бросил ее в конвертер. Какой смысл хранить записку после того, как послание отправлено?
— Она была написана от руки?
Никита вздохнул:
— Нет, напечатана на персональном коммуникаторе. Не помню даже, каким шрифтом. Их тысячи. Но, судя по сорту бумаги, автор имеет какое-то отношение к системе Арктура.
— Может быть, мы сумеем восстановить запись…
— Вряд ли, — негромко произнес Арт, обращаясь к самому себе и не замечая взгляда, который бросил на него Карраско. — Слишком тонкая работа. Злоумышленник предусмотрел буквально все. Вы ничего не найдете, капитан. — Только теперь он заметил, что Никита и Карраско внимательно смотрят на него. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что случилось. Но, на первый взгляд, мы имеем дело с профессионалом. Вряд ли он оставил следы.
Лицо Карраско стало серым, в его глазах безошибочно угадывалось отчаяние:
— Вы правы, старший помощник.
Выражение его лица встревожило Артуриана. Казалось, Карраско вот-вот упадет в обморок. По его телу пробегала чуть заметная дрожь.
«За ним нужен глаз да глаз. Если он потеряет голову, кому-нибудь придется привести его в чувство. Иначе мы все обречены».
— Вам послание, адмирал.
Селлерс развернулся в кресле. «Охотник» и остальные корабли его флота держали скорость на грани светового барьера. Суда были окружены ярким сиянием — в стасисном поле их защитных экранов сгорали молекулы водорода и межзвездная пыль.
— Я прочту его на своем персональном коммуникаторе. — Селлерс посмотрел на монитор, встроенный в поручень кресла. Несколько строк текста скользнули по экрану, и он вновь померк.
Селлерс задумчиво погладил подбородок, не спуская глаз с офицера-оружейника. Тот поднял лицо и, встретив его взгляд, торопливо потупился. Итак, Карраско до сих пор не догадывается, под чьим именем скрывается змея, свившая гнездо на его корабле. Как странно — называть змеей собственного ребенка. И вместе с тем это слово казалось Селлерсу на редкость точным и уместным. Яблоко от яблони…
— Сотрите запись, офицер.
— Готово!
— Двигательный отсек!
— Слушаю, капитан.
— Приготовьтесь по моему сигналу совершить прыжок.
— Готовы и ждем, сэр.
— Навигатор, опросите корабли — все ли знают координаты точки встречи? В этом походе мы должны действовать согласованно, как никогда прежде. Слишком многое поставлено на карту.
— Все в порядке, сэр. Корабли докладывают о полной готовности. — Навигатор выжидательно умолк.
— Отлично. «Боз» только что ушел в подпространство. Примите мои поздравления, джентльмены. Мы приступаем. — Селлерс удовлетворенно улыбнулся. — Двигательный отсек, даю отсчет. Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять…
20
Она вспоминала…
Безумная ненависть к органическим существам не мешала ей изумляться многообразию их жизненных форм. Цивилизация тиссов зародилась на газовой планете-гиганте. Древнейшая раса, они обрели самосознание еще в эпоху аанов. Немало светил вспыхнули и угасли, прежде чем тиссы, неторопливо накапливая знания, наконец обрели власть над элементами, из которых состояла их планета, и отправились в космос. С невероятной медлительностью они осваивали пространство, населяя себе подобными огромные газовые спутники звезд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
