Из агентов один был убит, один тяжело ранен.
– Самоубийство? – спросил Брайан. – Томсен покончил с собой, Бен?
– Не думаю. Сначала он держался нагло, но уже начинал сдавать – ты видел, как он был встревожен. Если он замышлял самоубийство, он был замечательный актер. Могу предположить, что его убили, чтобы не проболтался. Он наверняка располагал информацией о тех, кого мы ищем, – возможно, и сам был одним из них. Им уже не впервой убивать или покушаться на убийство, чтобы заставить людей молчать. Это жестокие люди.
– Но как они могли узнать, что происходит?
– Самыми разными способами. В кабинете, а может быть, и по всему зданию могли стоять подслушивающие устройства. Скорее всего обнаружится, что это были телефоны. Они теперь делаются на твердотельных элементах и никогда не ломаются. И в них помещается множество всяких штучек. Они могут записывать сообщения, отвечать на вызовы, обеспечивать связь на расстоянии, проводить телефонные совещания, принимать факсы, да мало ли чего еще. Ничего не стоит сделать так, чтобы телефон был постоянно включен и прослушивался другим абонентом. А еще – поместить внутрь пластиковый заряд со взрывателем, настроенным на определенный код. Он может лежать там много лет в ожидании нужного момента. А потом, когда этот момент наступит и тому, кто подслушивает, не понравится то, что происходит, – он нажимает на кнопку, и бабах! Разговор окончен.
– Это ужасно!
– Они ужасные люди.
– Но они должны были подслушивать круглые сутки… хотя нет. Не так уж сложно поставить автомат, опознающий слова. И настроить его на определенные слова – например «ФБР» или «Мегалоуб», вот и все. Когда какое-нибудь из них приведет в действие программу, она пробьет тревогу, кто-то сразу же начнет слушать и решит, что делать. Это страшные люди. Пока мы тут сидели и слушали, что происходит в кабинете, где-то еще то же самое слушал какой-то мерзавец. И как только он понял, в чем дело…
– Тут он и положил конец разговору. Конечно, скверное дело, но пусть это тебя не слишком огорчает. Расследование не кончилось, а только начинается. Они хорошо замели следы, – но вы со Свеном их обнаружили. Один негодяй мертв, еще кто-то прячется, но все улики у нас в руках. Мы их еще выловим.
– А пока я по-прежнему заперт в «Мегалоуб». Как в пожизненном заключении.
– Рано или поздно это кончится, я тебе обещаю.
– Вы не можете ничего обещать, Бен, – устало произнес Брайан. – Я пойду прилягу. Поговорим завтра утром.
Он ушел к себе, бросился на кровать и тут же заснул. Проснулся он в одиннадцатом часу вечера и сообразил, что разбудило его бурчание в животе – он ничего не ел вот уже четырнадцать часов. И много пил – наверное, слишком много. В холодильнике он нашел сухой завтрак и литровый пакет молока и приготовил себе кашу. Включив недавно установленное в комнате окно (которое не было окном), он поставил перед ним стул и принялся не спеша есть, глядя на пустыню, залитую лунным светом, и на звезды, ярко светившие даже у самого горизонта.
Что будет дальше? Оказались ли они снова в тупике после смерти Томсена? Или в ходе расследования выйдут на людей, которые за ней стояли? На ту неизвестную шайку убийц, которые задумали и похищение материалов, и все эти убийства?
Было уже очень поздно, когда Брайан разделся и улегся в постель. Он спал как убитый до тех пор, пока его не разбудило жужжание телефона. Протерев глаза, он взглянул на часы – было уже одиннадцать утра.
– Да?
– Доброе утро, Брайан. Вы сегодня будете в лаборатории?
Он еще об этом не думал – слишком устал, слишком скверное настроение. И вообще слишком много событий.
– Нет, Шелли, вряд ли. Мы слишком долго работали без выходных. Нам обоим пора денек отдохнуть.
– Поговорим за обедом?
– Нет, у меня… другие дела. Делайте что хотите, я позвоню вам, когда придет время снова приступать к работе.
Подавленное настроение не покидало его. Когда они обнаружили след, ведущий к «ДигиТекс», он так надеялся! Он был так уверен, что на этом все кончится, что его скоро выпустят на свободу. Но ничего не изменилось. Он все еще заперт здесь и не может выйти, пока заговорщиков не найдут. Если их вообще найдут. Но эта мысль была для него невыносима.
Он попробовал посмотреть телепередачу, но скоро заметил, что ничего в ней не понимает. Так же как и в «Национальных ежегодниках», комплект которых он распечатал и переплел. Обычно он с большим интересом листал их, пытаясь воссоздать пропущенные годы. Но не сегодня. Он смешал себе «Маргариту», пригубил, поморщился и выплеснул коктейль в раковину. Слишком рано, и вообще алкоголь – не выход. Вместо этого он сделал бутерброд с сыром и томатным соусом и позволил себе запить его одной банкой пива.
Тщетно прождав звонка Бена до полудня, Брайан позвонил ему сам. Никаких новостей, дела идут, но медленно. Надо ждать у телефона, он позвонит, как только что-нибудь произойдет. Спасибо.
В конце концов Брайан взялся за свою старую любовь – Э. Э. Смита и перечитал заново четыре тома его фантастики. И несколько рассказов Бенфорда о роботах. А потом улегся в постель.
Телефон зазвонил только в полдень следующего дня. Он схватил трубку.
– Бен?
– Это доктор Снэрсбрук, Брайан. Я только что приехала в «Мегалоуб» и хотела бы повидаться с тобой.
– Но я… м-м-м… немного занят сейчас, доктор.
– Ничем ты не занят. Ты сидишь один у себя и не выходил уже два дня. Люди встревожены, Брайан, вот почему я здесь. Как твой лечащий врач я говорю тебе, что нам надо повидаться.
– Может быть, попозже? Я позвоню вам в клинику.
– Я не в клинике. Я внизу в том же здании, где и ты. Я хотела бы подняться к тебе.
Брайан хотел было возразить, но потом примирился с неизбежным.
– Дайте мне пять минут, чтобы хоть что-нибудь надеть.
Он оделся и, услышав звонок, открыл дверь.
– Выглядишь ты неплохо, – сказала Эрин Снэрсбрук, когда он ее впустил. Окинув его профессиональным взглядом, она вынула из сумочки аппарат для диагностики.
– Дай-ка мне руку, пожалуйста.
Одного прикосновения к его коже было достаточно. Машинка радостно зажужжала, и на ее экране появились цифры и буквы.
– Кофе? – спросил Брайан. – Я только что заварил.
– С удовольствием, – сказала она, вглядываясь в маленький экран. – Температура, давление, глюкоза, фосфоламин – все в норме, только альфа-реактиназа немного выше. Как голова?
Он провел рукой по коротким рыжим волосам.
– Как всегда: никаких симптомов, никаких проблем. Вы вполне могли бы и не приезжать. Физически я в полном порядке. Это все старая добрая меланхолия и депрессия.
– Тебя можно понять. Со сливками, сахара не надо. Спасибо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
