Миллионы людей задавались вопросом: стоит ли тратить время и силы на все эти сессии и на саму конференцию, которая должна открыться через два года? Луначарский дал исчерпывающий ответ на эти сомнения: «Не правы и те, кто говорит: „Ах, какая канитель эта конференция, ах, какая это скука!“ Мы не можем требовать, чтобы каждому из нас давали забавное занятие. Каждая работа требует усидчивости и терпения. А в Женеве делается очень серьезное дело: борьба за общественное мнение трудящихся всего мира против буржуазной политики всякого цвета и всякого калибра. И очень показательно, что полторы тысячи пацифистских обществ впервые в истории английской палаты петицией высказались за наше предложение и взяли при том всю аргументацию т. Литвинова. Это значит, что мы уже создали левый пацифизм.
Наша делегация в Женеве является авангардной группой великого пролетарского мира и изо дня в день ведет борьбу за то дело, которому мы все служим».
Оценка мировой ситуации, данная XVI съездом ВКП (б), полностью подтверждалась событиями в различных районах земного шара. В 1931 году вновь обострилась обстановка на Дальнем Востоке. Японская военщина усилила антисоветскую кампанию.
Эта кампания встречала поддержку в реакционных кругах Соединенных Штатов Америки, которые стремились вбить клин между СССР и Японией.
События, однако, разворачивались не совсем так, как хотели в Вашингтоне. 19 сентября 1931 года в государственный департамент США начали поступать телеграммы с Дальнего Востока: японские вооруженные силы напали на Маньчжурию, заняли ее столицу Шэньян (Мукден).
Наиболее дальновидные американские политики расценили события на Дальнем Востоке как начало японской экспансии в другие районы Азии, представляющие «особый интерес» для американского бизнеса. Однако правящие круги США и Англии не стремились принять действенные меры против агрессии, веря, что Япония завязнет в войне против Китая и неизбежно, как полагали на Западе, вступит в вооруженный конфликт с Советским Союзом. США не предъявили Японии обвинение в нарушении пакта Бриана – Келлога. Агрессор – Япония и его жертва – Китай были поставлены на одну доску. Бездействовала и Лига наций, призвавшая стороны, то есть агрессора и его жертву, не расширять конфликта. 10 декабря 1931 года Лига наций приняла решение создать комиссию, которой было поручено изучить обстановку на месте. Возглавил комиссию англичанин лорд Литтон, бывший вице-король Индии.
Тем временем Япония оккупировала всю Маньчжурию. Продвижение японских войск к советским границам создавало угрозу безопасности СССР, и это потребовало от советской дипломатии решительных и быстрых действий.
Нарком по иностранным делам Литвинов много времени отдает дальневосточным проблемам. По поручению ЦК и правительства разрабатывается целая группа мероприятий, которые должны способствовать укреплению позиций Советского Союза на Дальнем Востоке. Политика СССР подбодрила освободительные силы, подтолкнула Китай к восстановлению дипломатических отношений с СССР и заключению пакта о ненападении. Договоренность об этом была достигнута уже в июне 1932 года, после переговоров Литвинова с китайским представителем на Международной конференции по разоружению в Женеве.
Однако еще до восстановления отношений с Китаем советская дипломатия, зорко наблюдавшая за деятельностью комиссии Литтона, сделала ряд шагов, которые расстроили антисоветские планы на Дальнем Востоке, разрушили надежды западных держав канализировать японскую агрессию в сторону Советского Союза.
Комиссия Литтона направилась не на место событий в Китай, а в Соединенные Штаты и Японию. Не исключено, что там была сделана попытка подтолкнуть Японию к новым провокациям против Советского Союза. Только в марте 1932 года комиссия прибывает в Китай, а в апреле – в Маньчжурию. Япония уже давно находится в зоне КВЖД. Конфликты там участились и чреваты опасными последствиями.
В те дни Литвинов вносит в ЦК партии ряд предложений о политике СССР на Дальнем Востоке, беседует с членами Политбюро.
После одной из таких бесед весной 1933 года, длившейся несколько часов, Литвинов вернулся в Наркоминдел, вызвал Б. И. Козловского, бывшего генерального консула в Китае, ведавшего дальневосточными проблемами, сказал ему, как всегда, лаконично:
– Ну, товарищ Козловский, готовьте документы. Будем предлагать Японии выкупить КВЖД.[37]
Военный конфликт с Японией, на который так надеялись в западных странах, был предотвращен. Политическое положение СССР на Дальнем Востоке укрепилось. В 1935 году в Токио было подписано соглашение о продаже КВЖД.
Начало 30-х годов ознаменовалось такими важными событиями, как Международная конференция по разоружению и Мировая экономическая конференция.
Не было большой надежды на то, что даже теперь, после многолетней подготовки, конференция увенчается успехом. Но Советский Союз, верный своей политике мира, продолжал борьбу за разоружение. Через несколько лет Литвинов при вручении ему ордена Ленина скажет о значении этого важнейшего принципа ленинской внешней политики: «Мы предлагали всеобщее разоружение на первой же международной конференции, в которой мы приняли участие. Мы повторяли и повторяем это предложение каждый раз, когда к этому представляется случай… Мы вооружаемся не для того, чтобы меряться силами с кем-либо, а для того, чтобы другие не соблазнялись надеждой безнаказанно померяться силами с нами. С этой же целью мы делали другим государствам предложение за предложением касательно наилучшей системы организации всеобщего мира. Я говорю всеобщего потому, что мы хотим мира не только для себя, но и для всех народов».
Вот с этой целью Литвинов в феврале 1932 года снова поехал в Женеву. И снова с Луначарским и небольшой группой экспертов и технических сотрудников.
Агнесса Эммануиловна Ромм, стенографистка Наркоминдела, многие годы ездившая с Литвиновым в Женеву, рассказывает: «Жили мы все в одном пансионате. Литвинов и Луначарский занимали такие же комнаты, как и мы, рядовые сотрудники. Питались все вместе в одной столовой за общим столом, меню для всех было одинаковое. Весело, единым коллективом, дружно жила наша крошечная советская колония.
Во время Международной конференции по разоружению нам всем пришлось основательно потрудиться. Литвинов, как обычно, был спокоен, уравновешен в отношениях с сотрудниками. Вечерами он принимался за газеты и журналы. Следил за прессой Литвинов сам, референтов у него не было. Максим Максимович читал газеты на английском, немецком, французском языках, просматривал итальянские и испанские издания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
