Как могло случиться, чтобы подобное произошло с нею во второй раз? Когда кошмары слились в воспоминание, а воспоминание, обретя силу, заставило снова работать сознание, Оливия поняла, что случившееся сегодня – это не проблеск памяти, не сон. Ее чем-то одурманили, заткнули рот кляпом, связали по рукам и ногам, чтобы она не могла двигаться, и куда-то унесли из дома.
Лишенная возможности видеть, поскольку лицо тоже было чем-то замотано, она мобилизовала другие чувства, пытаясь определить, что происходит. Ее куда-то несли, перекинув через плечо. Судя по росту и силе, это, несомненно, был мужчина. Ее голова свисала у него за спиной, слегка покачиваясь при ходьбе. Его руки крепко сжимали ее бедра и поддерживали под коленями. Под ее тяжестью ему приходилось нелегко. Она слышала, как тяжело, натужно он дышит, чувствовала, как замедляется его шаг. Оливия улавливала запах его тела – легкий запах пота и каких-то лекарств. Эти запахи смешивались, растворяясь, с дурманящими ароматами ночи. Вот ее похититель сошел с травы на посыпанную гравием дорожку – она услышала хруст камешков под его ногами.
Куда он ее несет?
Оливия понимала, что у нее нет никакого шанса справиться с ним, даже если начать бороться, – связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, она была обречена на поражение. Усилием воли Оливия заставила себя расслабиться, притвориться, что она все еще без сознания.
Внезапно ее пронзила ужасающая догадка: что, если он собирается утопить ее в озере?
Единственное, что она могла сделать сейчас, – это не паниковать, не делать глупостей, которые могут стоить ей жизни. Если похититель заподозрит, что она пришла в себя, то, без сомнения, снова постарается что-нибудь предпринять, и тогда исчезнет последняя и единственная надежда на спасение.
Оливия услышала странный скрежет металла о металл, затем мужчина повернулся вместе со своей ношей. Похоже, что он никак не может справиться с какой-то дверью или не может в нее пройти. Похититель еще раз повернулся, и она ударилась головой обо что-то твердое. От неожиданности Оливия не смогла сдержаться и чуть слышно застонала. Совсем слабо, но он ее услышал.
– А-а, так ты очнулась, – сказал он, и она с ужасом осознала, что голос этот ей знаком. Страшно, пугающе знаком. Оливия не могла поверить самой себе и признаться, что похитивший ее негодяй – это…
Мужчина тем временем опустил ее на твердую гладкую поверхность и начал стаскивать с Оливии закрывавшую ее лицо плотную ткань.
Глава 51
Сет устал. Устал настолько, что едва хватало сил подняться по лестнице. Даже для того, чтобы просто переставлять ноги по ступенькам, требовались усилия. Если б его не ждала Оливия в своей теплой, уютной постели, он бы просто рухнул мешком на кушетку в кабинете.
Сознание, что Оливия ждет его, придавало сил. Сет быстро преодолел последние ступеньки.
Сейчас он войдет в ее спальню, быстро скинет с себя одежду, рухнет в кровать рядом с нею, обнимет ее и заснет до утра. Конечно, это ужасно – признаться, что он так устал, что ему не до занятий любовью, но она сможет его понять. События последней недели совершенно вымотали его.
Смерть матери стала тяжелым ударом, от которого он еще долго не оправится. Боль от этой потери останется с ним до самой смерти. Если бы не Оливия, он, похоже, не смог бы справиться со своим горем.
Оливия – это его причал в бушующем море. Приют в холодную зимнюю ночь. И все прочие поэтические красоты, которые он знает, но никогда не решится сказать их вслух.
А теперь вот похоже, что и Большой Джон может их скоро покинуть. Сет всегда считал, что старик слишком упрям, чтобы умереть. Сегодняшний кризис отчасти был вызван какой-то путаницей с лекарствами, которую обнаружил новый лечащий врач, взявшийся по настоянию Дэвида вести больного. Прямой угрозы жизни он, к счастью, не представлял, поскольку курс лечения вовремя изменили, но Чарли не понравилась идея передать лечение Большого Джона в чужие руки. Он обиделся, и сегодня его в больнице никто не видел. Но если Чарли и впредь будет допускать ошибки в лечении, тогда его придется заменить.
Потеря Большого Джона стала бы для всех членов семьи тяжелейшим ударом, особенно если учесть, что это могло случиться вскоре после смерти Келли.
И единственное, что может помочь ему вынести все невзгоды, – это Оливия.
Сет подошел к ее спальне, повернул ручку и вошел внутрь. Как всегда, наверху было темно, и он едва различал очертания ее кровати в слабом зеленоватом отсвете циферблата будильника.
Стрелки будильника показывали 1.59. Кровать Оливии казалась пустой.
– Ливви, – тихо позвал он.
Ответа не последовало.
Охваченный тревогой, Сет нащупал выключатель на стене и включил верхний свет.
Кровать была пуста, хотя, несомненно, в ней спали. Комната тоже была пустой. Стеклянная дверь закрыта.
– Ливви! – позвал он уже громче.
Наверное, она в спальне у Сары.
Повернувшись, Сет пошел в соседнюю комнату. На столике у кровати светил маленький ночник – Оливия оставляла его включенным на всю ночь. Даже в его слабом свете Сет увидел, что кровать Сары тоже пуста.
Простыни сброшены на пол, словно кто-то в спешке небрежно отбросил их в сторону.
Маленький серый клубочек – котенок Сары, клички которого Сет не помнил, вбежал из коридора в спальню и вспрыгнул на кровать.
Сара всегда засыпала с этим котенком. Сет вспомнил, что видел его несколькими часами раньше, когда зашел предупредить Оливию, что уезжает в Батон-Руж.
Кровь застыла в его жилах. Еще до того, как он разбудил Марту, Хлою, поднял с постели Кейта, Сет уже знал, что случилось нечто страшное.
Пока Марта с Хлоей жались друг к другу в кабинете, а Кейт носился по всему огромному дому, из комнаты в комнату, зажигая повсюду свет, Сет уже звонил Айре. Он потребовал, чтобы шериф с помощниками немедленно выехали на плантацию Ла-Анжель.
Глава 52
Дядюшка Чарли! Кляп, затыкающий Оливии рот, не позволял говорить, но это открытие было подобно бомбе, с грохотом разорвавшейся в голове. Она узнала его мгновенно, даже несмотря на чулок, который он натянул себе на голову. Он скорчил гримасу, затем стянул с лица маску, засунул ее в карман черного длинного пальто и посмотрел на нее едва ли не с грустью.
– Ну, ты и впутала нас в историю, Оливия.
Он начал стягивать с нее холщовый мешок, в котором принес ее. Сначала Чарли освободил ей плечи, потянув мешок вниз, затем рывком выдернул его из-под бедер. Оливия кожей ощутила холодную, гладкую металлическую поверхность, на которой лежала. К поверхности были приделаны какие-то черные ремни, и Чарли перебросил их вокруг пояса Оливии, накрепко пригвоздив ее к металлическому ложу. Она увидела, что вся обмотана клейким пластырем. Серебристые ленты, намотанные поверх розовой ночной рубашки, связывали ее щиколотки, колени, намертво спеленали руки, примотав их к телу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
