Я пригорюнился, подпер голову ладонью и постарался по какой-либо примете отыскать свой собственный цветок и свою душу в этом море красок. Фиг вам. Все были на одно лицо, обращенное к солнцу. Каждый символизировал возобновление к жизни, воскрешение и душевную чистоту. Ну прям, как косоглазые китайцы - все на одно лицо. А может здесь и нет моей души… не сподобился и не заслужил. Тогда обидно, блин.
Одно утешает, может туземцы умеют готовить что-то стоящее из семян и корневища лотоса. Ведь как там у Гомера - 'сладко-медвяного лотоса каждый отведал…'. Что, вроде бы привело к фундаментальной амнезии у Одиссея. Я, конечно, не Одиссей и меня так просто не купишь на халявную выпивку, но на всякий случай надо иметь ввиду… А впрочем, все это лирика. Кстати, праздничный ужин наверное готов. Я поднялся с земли, отряхнулся и направился в поселок закусить, чем местный Бог послал.
Что же касается еды, то крестьяне расстарались по полной. На столах у нас присутствовала продукция со всех полей, лесов и огородов в округе. Увидев это изобилие, я даже крякнул от удовольствия. Ну и соответственно, оттянулся по полной программе. А, как всем хорошо известно, программа у меня, в таких случаях, всегда бывает продолжительная и насыщенная.
В результате, завалился спать в блаженном состоянии духа и сны мне снились, несмотря на полный желудок, пронзительно светлые и радостные.
По утру поднялись поздно, когда солнце уже взошло. Даже не знаю, что послужило тому причиной. Позавтракали, неторопливо собрались и тронулись дальше на север по тракту. Взлохмаченного и не выспавшегося Врона на околице персонально провожала девица и он, что-то ей проникновенно шептал на прощанье. Понятное дело, обещал вернуться… Эх, молодежь.
Начиналась хорошая дорога и мы резко прибавили в скорости, двигаясь по уже знакомым местам. До парома добрались, как планировали, вечером. Здесь произошла маленькая заминка. Паромщик оказался на другой стороне. Пришлось мне садиться в лодочку и лететь через реку, загребая как на соревнованиях. Паромщик уже было нацелился поспать, пришлось поднимать его пинками с постели. Но после некоторой суеты все утряслось и мы, пусть и в полной темноте, но въехали караваном в город Ошка до полуночи.
Мои соратники направились по домам, а я в гордом одиночестве в храм. На храмовом дворе оставил коня и уже заполночь по местному времени вернулся к себе на Базу. Здесь стояло раннее утро, но народ еще спал. Я не стал делать побудку и, предупредив дежурного Дели, завалился спать с расчетом проснуться, где-нибудь около десяти.
Проснулся, как и планировал, в десять. Сделал потягушеньки и выпрыгнул из постели. Судя по волнующим запахам, проникающим через щели, на кухне бурлила активная деятельность и кипела работа. Одевшись и выполнив водные процедуры, двинулся на приступ цитадели смертельно опасным дредноутом с пустыми трюмами. Выплыл в коридор, взял курс на столовую и, с чувством предвкушения продолжительной схватки, пришвартовался на свое место за столом.
Все необходимое для хорошего разгона на столе уже стояло: салатики, соки, фрукты. А посему, пять минут посвятил поглощению витаминов в различных ипостасях. Затем двери кухни распахнулись и из них, белым лебедем выплыл Каро, балансируя молочным поросенком в зелени на серебряном блюде. Кажется, я этот раритетный поднос в свое время приватизировал у мафии в Адерабаде, активно внедряя в жизнь бессмертный лозунг - грабь награбленное. Бандитам оно теперь точно без надобности - большинство успели истлеть в земле.
Сначала я, задержав дыхание, аккуратно срезал пятачок, отправил по назначению в топку и вдумчиво прожевал. А уже затем, глубоко вдохнув ароматный парок, с остервенением всадил в тушку вилку и нож, проткнув хрустящую корочку истекающую жирком. После чего начал активные боевые действия, пластуя ножом направо налево, одновременно, работая вилкой, как роторный экскаватор на вскрыши, стараясь, чтобы зубы и челюсти ни на мгновение не оставались без пищевого концентрата.
Минут через пятнадцать после исчерпания залежей мяса, сделал передышку, попивая приторно сладкий малиновый сок. Затем снова, вдумчиво и с расстановкой, стал заполнять последние, еще свободные места в трюме салатиками, овощами и фруктами, укладывая их на надежный фундамент из молочного поросенка. Почувствовав, что полная победа в сражении близка, налил фруктового сока и громко выразил свое удовольствие.
– Уф-ф, - отвалившись на спинку кресла и расслабившись.
Брат Дервуд, который терпеливо дожидался этого момента, попросил разрешения взглядом и, получив его, присел на свое место. Я вопросительно изогнул бровь, но Дервуд с чувством неловкости, сообщил.
– Никаких новых событий, требующих вмешательства Старшего брата не произошло. - Я сделал последний глоток из серебряного бокала и подвел черту.
– На нет и суда нет. А ведь это же очень хорошо, брат Дервуд. Умные люди не делают рывков и революций. Им это претит и не нужно. У них все идет по плану и принципу - сегодня лучше, чем вчера. Ответь мне брат, этот принцип выполняется хоть в малой степени? - жрец задумался надолго. Я его не торопил. Наконец, он принял решение и сказал.
– Ну, если только в очень малой степени. - Я ткнул в него пальцем.
– Вот! А это как раз и есть то, что надо. Движение вперед без рывков, - и демонстрируя как это должно происходить, медленно прошелся двумя пальцами по столу. Затем добавил, устремив указательный палец в потолок. - Именно к этому мы должны стремиться. Ибо в этом сермяжная правда жизни. Если жизнь идет, как череда переворотов, которые еще иногда называют революциями (обычно так говорят те - кто получил материальную или какую-другую выгоду в результате этой суеты), то ничего хорошего ждать не приходится. Это только кажется, что после переворота появляется новое качество. На самом деле, если растянуть во времени революционный процесс и сделать его эволюционным, то результат получится аналогичный, жертв несоизмеримо меньше, а новое качество (если оно есть) гораздо совершенней. Или… с течением времени всем становится совершенно ясно, что предлагаемая революция - мыльный пузырь или ядовитая отрава, а следовательно, жертвовать чем-то глупо и от этого нужно держаться подальше! Люди же, которые совершают перевороты и называют себя революционерами - это обычно: отбросы общества, которым плевать на всех кроме самих себя любимых, а людишки для них мусор под ногами. Они в борьбе за идею с легкостью шагают по трупам и не обращают внимание на изломанные судьбы. Или есть другой тип - это человеческие недоделки с комплексами неполноценности, которым часто не хватает терпения, чтобы даже добежать до сортира. Можешь мне поверить брат Дервуд, я не знаю ни одного 'революционера', которому можно было бы сказать, - спасибо. Если поглубже копнуть, все они или мыльные пузыри или змеюки подколодные. - А про себя подумал, - эка, ты брат, завернул. Философ, мля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
