Ветер перемен то и дело проносился над Англией, превращая лордов в бедняков, разрушая великие семьи. Здесь нет безопасности и, казалось, отсутствует надежда на будущее. Ему представлялось чистым безумием рождать детей для тяжких трудов и неисчислимых бедствий, хотя Писание говорит, что в этом и есть предназначение человека.
Ричард закрыл глаза и дал волю воображению. Доводя до отчаяния, перед ним проплывали картины далекого детства: вот какой-то мужчина ворчит и вздыхает в спальной комнате его матери; бессмысленный взгляд ее темных глаз; синяки, которые время от времени обезображивали ее кремовую кожу.
Сначала он просто испытывал безотчетный страх, но, став старше, познал стыд и насмешки других мальчиков, презрение, написанное на лицах рыцарей, которым он прислуживал. Они называли его, больно раня, ублюдком, сукиным сыном. Постепенно стыд породил гнев. Он стал набрасываться на обидчиков и не раз бывал бит. И тогда маленький Ричард поклялся, что когда-нибудь станет сильным и беспощадным и никто не сможет его победить. Упорные упражнения сделали его неустрашимым, сражения закалили волю, но когда цель, казалось, уже близка, он узнал, что силы и бесстрашия недостаточно. Только земля и деньги давали настоящую власть и уважение окружающих.
Тогда он устремил свои усилия к тому, чтобы стать богатым. Это не казалось такой уж несбыточной мечтой. Многие вознеслись, побеждая на полях сражений, другие удачно женились и таким способом обрели счастье. Но от него почему-то удача всегда ускользала. Нерешительный Генрих колебался, опасаясь возвысить бедного рыцаря, а богатые наследницы игнорировали прекрасное лицо и победоносную улыбку. Он снова и снова оставался с пустыми руками.
Теперь все мечты пошли прахом. Он был оседлан, без гроша в кармане, с беспомощной женой, которая искренне верила в чудеса, Святую Церковь и обожала своего мужа. Эта наивная женщина надеялась, что можно сохранить любовь в браке, и простосердечно полагала, что он никогда не пойдет к проститутке, даже в долгой разлуке.
Ее представления о жизни были просто нелепы, и он заранее знал, что время от времени будет ей изменять. Возможно, именно поэтому он болыпе всего противился этому браку. Он не хотел обманывать Астру, разрушать ее веру, очаровательные мечты. Лучше, чтобы она сама потребовала расторжения священных уз, и пусть кто-нибудь другой поддерживает ее фантазии о супружеской жизни. С него довольно!
Но так или иначе сейчас, сидя на постели в темной спальне, он с грустью осознал, что не слишком преуспел в попытках отторгнуть Астру. Она была здесь, мирно спала рядом, ожидая его возвращения. Стоило только отбросить одеяло, и ее податливое обнаженное тело будет в его объятиях.
При этой мысли у него пересохло во рту и восстала плоть. Как можно противостоять такому чертовскому искушению, даже осознавая ужасные страдания, которые ждут их впереди?
Он вздохнул и полез под одеяло. Утром он снова будет холодным и жестоким. Трезвый, отдохнувший и удовлетворенный, он сможет вновь обходиться с ней, как она того заслуживает, а сейчас… Ричард потянулся и погладил теплые, мягкие плечи. Астра вздохнула и придвинулась ближе.
Ей снился чудесный сон. Она – в объятиях Ричарда, и между ними нет злости и горечи. Он нежно ласкает ее, прижимается горячим и жаждущим телом, скользит внутрь и заполняет ее всю. Неистовое пламя охватывает обоих, они извиваются в каком-то безудержном танце, и ночь танцует вместе с ними. Боль, страдания, страх – все, что связывает ее с реальностью, обрывается и она уплывает через длинный коридор света в страну блаженства.
Ричард слился с ней воедино. Она нащупала в темноте его лицо и поняла, что он улыбается. Это сон, подумала она. Наконец-то случилось так, как должно было случиться: близость, умиротворенность, ощущение счастья куда-то вытеснили грубое неистовство плоти. Они взбирались все выше и выше, пока не достигли всепоглощающего, набатного крещендо. Почти болезненный крик сорвался с ее губ. Наконец-то она оказалась в далекой, неизведанной и прекрасной стране, и была там не одна.
Волна отхлынула, оставив их переплетенные горячие тела, Их груди вздымались в бурном ритме единого дыхания. Постепенно Астра пришла в себя. Рядом лежал человек, которого она могла бы узнать с закрытыми глазами, но он все еще оставался чужим. Когда утро прогонит темноту, он вновь будет полон ненависти.
Она вспомнила, как он оставил ее, неудовлетворенную, униженную, несчастную, и ушел к продажной женщине, которую любил больше, чем ее. Вновь показались слезы. Почему он вернулся? Зачем?
Он, должно быть, почувствовал ее отчаяние, потому что протянул руку и слегка погладил по боку, как хозяин, ласкающий собаку. И все-таки этот жест отдаленно напоминал сочувствие. Сегодня не было насмешливых слов и издевательств. Она боялась поверить, но, кажется, что-то изменилось между ними. Она заглянула ему в лицо, пытаясь отыскать ответ, но услышала только тихое, ритмичное дыхание. Ричард спал.
Глава 34
– Папа! Вы приехали! – воскликнула Маргарита, встречая отца у входа в королевскую галерею.
– Моя дорогая, – ответил лорд Фитц Хаг и нежно поцеловал дочь. – Что случилось? Твой неожиданный вызов встревожил меня. Я не собирался ехать ко двору раньше Рождества.
– Ничего страшного, – жизнерадостно заверила Маргарита. – Просто Астра вышла замуж, и вы должны передать ей замок на берегу Темзы.
– Ах да, замок! Я и забыл. Хорошо, это не бог весть какое сложное дело. С помощью кого-нибудь из королевских клерков мы окончательно оформим эту сделку. Скажи, Маргарита, а кто ее муж? Надеюсь, он достойный человек.
– Да, очень! Сам король благословил их брак. Леди Астра вышла замуж за сэра Рэйвза, одного из тех замечательных молодых рыцарей, которые спасли нас около Тэдбери.
Фитц Хаг одобрительно кивнул.
– Да, теперь я его вспомнил. Он сам без земли, насколько мне известно. Неудивительно, что им нужен замок.
– Хотя Ричард и беден, но Астра любит его. Ох, папа, это совсем как в песне: красивый, отважный рыцарь и прекрасная девица женятся по любви?
– По любви? – пролаял Фитц Хаг, нахмурив толстые брови. – Все так, но это не самый лучший повод для брака. Надеюсь, у тебя нет таких же завиральных идей.
– Конечно, нет, папа. Проведя несколько месяцев при дворе, я поняла, что в жизни есть гораздо более серьезные вещи, чем мне казалось раньше. Я ждала вашего приезда, отчасти и потому, что хочу обсудить с вами мое будущее.
– Твое будущее? Ага! – одобрительно повторил Фитц Хаг. – Именно об этом и я намеревался с тобой поговорить. Дело в том, что я как раз собирался начать переговоры о твоем брачном контракте. Думаю, он будет на зависть всем придворным.
