Читаем без скачивания Сказка - Кинг Стивен

Он бы что?

Я решил не думать об этом сейчас. Первая задача состояла в том, чтобы выбраться из этого пугающего города, который вовсе не был пустынным. И который не желал оставаться на одном месте.

Все должно было получиться легко — просто следуй за метками мистера Боудича наоборот, двигаясь в направлении, противоположном каждой указывающей стрелке, пока не вернешься к главным воротам. Но когда я дошел до того места, где мы выехали на широкий бульвар, его инициалы исчезли. Я был уверен, что они были на камне перед большим зданием с грязным стеклянным куполом наверху, но теперь их не видел. Мог ли их смыть дождь? Это казалось маловероятным, учитывая все дожди, которые, должно быть, обрушились на них за эти годы, но оставили их достаточно четкими. Скорее всего, я ошибся — они были где-нибудь в другом месте.

Я поехал дальше по бульвару, высматривая буквы AБ. Миновав еще три боковые улочки и ничего не обнаружив, я развернулся и вернулся к похожему на банк зданию с куполом.

— Я знаю, что это было здесь, — сказал я, указав на кривую улочку, посреди которой валялся на боку глиняный горшок с высохшим деревом. — Я помню. Может, это все-таки дождь смыл следы. Давай посмотрим.

Я медленно крутил педали, высматривая следующую пару инициалов и чувствуя себя все более неуютно. Потому что они были цепью, не так ли? Что-то вроде той цепочки, которая вела от несчастного случая с моей матерью на проклятом мосту к сараю мистера Боудича. Если еще одно звено будет разорвано, у меня появится неплохой шанс потеряться. «Ты будешь бродить по этой адской дыре, пока не падет темнота», — сказала Клаудия.

По этой узкой улочке мы вышли к переулку со старыми заброшенными магазинами. Я был уверен, что мы пришли именно этим путем, но здесь тоже не оказалось никаких меток. Мне показалось, что я узнал то, что могло быть аптекой с одной стороны, но покосившееся здание с пустыми глазницами окон с другой совсем не выглядело знакомым. Я огляделся в поисках дворца, надеясь таким образом определить наше местоположение, но его скрыла пелена проливного дождя.

— Радар, — сказал я, показал на угол аптеки, — чувствуешь какой-нибудь запах?

Она пошла в указанном мной направлении и понюхала крошащийся тротуар, а потом посмотрела на меня, ожидая дальнейших указаний. Мне нечего было сказать, и я, конечно, не винил ее. В конце концов, мы приехали на велосипеде, но даже если бы мы шли пешком, ливень смыл бы все оставшиеся запахи.

— Ладно, пошли, — сказал я.

Мы двинулись по этой улице, потому что мне показалось, что я вспомнил аптеку, но еще и потому, что нам нужно было куда-то идти. Я подумал, что лучшим планом было бы разглядеть дворец, а потом попытаться вернуться на Галлиеновскую улицу. Главная магистраль могла быть опасной — то, как мистер Боудич огибал ее, доказывало это, — но она должна была вывести нас наружу. Как я уже говорил, она была прямой, как стрела.

Проблема заключалась в том, что улицы, казалось, настойчиво вели нас прочь от дворца, а не к нему. Даже когда дождь утихал и я снова мог видеть эти три шпиля, они всегда казались дальше, чем были прежде. Дворец находился слева от нас, и я обнаружил множество улиц, ведущих в этом направлении, но все они, казалось, заканчивались тупиком или снова поворачивали направо. Шепот стал громче. Я хотел отмахнуться от него, списав на ветер, но не смог — ветра не было. Краем глаза мне показалось, что двухэтажное здание вдруг выросло еще на один этаж, но когда я оглянулся, их снова стало два. Приземистое квадратное здание, казалось, жадно выпятилось мне навстречу. Горгулья — что-то вроде грифона, — повернула голову, чтобы посмотреть на нас.

Если Радар видела или чувствовала что-то из этого, ее это, похоже, не беспокоило — возможно, она просто наслаждалась своей новой силой, — но я тревожился все сильнее. Было все труднее не думать о Лилимаре как о живом существе, разумном и решившем не отпускать нас.

Улица перед нами заканчивалась ущельем с крутыми склонами, полным щебня и стоячей воды — еще один тупик. Повинуясь внезапному импульсу, я свернул в переулок, такой узкий, что задние колеса трицикла соскребали ржавые хлопья с кирпичных стен. Радар шла впереди меня. Внезапно она остановилась и начала лаять. Лай был громким и сильным, теперь его питали здоровые легкие.

— Что там? — спросил я.

Она снова залаяла и села, навострив уши, глядя в переулок, на дождь. А потом из-за угла улицы, на которую примыкал переулок, донесся высокий голос, который я сразу узнал.

— Привет тебе, спаситель насекомых! Ты все еще сердитый мальчик или теперь ты напуганный мальчик? Который хочет убежать домой к мамочке, но не может найти дорогу?

За этим последовал взрыв смеха.

— Я смыл твои следы щелоком, ясно? Давай посмотрим, сможешь ли ты найти выход из Лили до того, как ночные солдаты выйдут на охоту! Для меня это не проблема, я знаю эти улицы как свои пять пальцев!

Это был Питеркин, но мысленным взором я видел Кристофера Полли. У Полли, по крайней мере, была причина желать мне зла — я сломал ему руки. Но что я сделал Питеркину, кроме того, что заставил его перестать мучить огромного красного сверчка?

Опозорил его, вот что. Это было все, что я мог придумать. Но я знал то, чего он почти наверняка не знал: умирающая собака, которую он видел на Королевской дороге, была совсем не той, с которой я путешествовал сейчас. Радар посмотрела на меня, и я указал на переулок.

— Взять его!

Ей не нужно было повторять дважды. Радар кинулась на звук этого неприятного голоса, разбрызгивая ржавую воду мощными лапами, и метнулась за угол. Раздался удивленный крик Питеркина, взрыв лая — того самого, который когда-то до чертиков напугал Энди Чена, — а потом вопль боли.

— Ты пожалеешь! — вопил Питеркин. — Ты и твоя чертова собака!

«Я еще доберусь до тебя, красавица, — думал я, крутя педали по узкому переулку. Я не мог ехать так быстро, как хотел, потому что ступицы задних колес постоянно царапали стены. — Я достану тебя и твою маленькую собачку»[197].

— Держи его! — крикнул я. — Держи его, Радар! — если бы она это сделала, он мог бы вывести нас отсюда. Я заставил бы его так же, как заставил Полли.

Но когда я приближался к концу переулка, Радар снова появилась из-за угла. Собаки могут выглядеть пристыженными — любой, кто когда — либо жил с ними, знает это, — и именно так она выглядела в тот момент. Питеркин сбежал, но не остался невредимым. Радар сжимала в зубах приличных размеров кусок ярко-зеленой ткани, который мог быть вырван только из штанов карлика. Что еще лучше, я увидел на нем пятна крови.

Дойдя до конца переулка, я посмотрел направо и увидел его, цепляющегося за карниз второго этажа каменного здания в двадцати или тридцати ярдах от меня по улице. Он был похож на муху в человеческом облике. Я мог видеть металлический желоб, по которому он, должно быть, забрался, чтобы оказаться вне досягаемости Радар (но недостаточно быстро, ха-ха), и пока я смотрел, он вскарабкался на выступ и присел там на корточки. Выступ выглядела хлипким, и я надеялся, что он обрушится под ним, но не тут-то было. Это могло бы сработать, если бы он был обычного роста.

— Ты заплатишь за это! — закричал он, грозя мне кулаком. — Ночные солдаты начнут с того, что убьют твою чертову собаку! Но надеюсь, они не убьют тебя! Я хочу посмотреть, как Красная Молли выдерет у тебя кишки из живота на Честных играх!

Я вытащил револьвер 45-го калибра, но прежде, чем я смог выстрелить в него (учитывая расстояние, с которого я почти наверняка промахнулся бы), он издал один из своих отвратительных воплей, кувыркнулся назад в окно, обхватив руками коленки, и исчез.

— Что ж, — сказал я Радар, — это было захватывающе, не так ли? Что ты скажешь, если мы уберемся отсюда к чертовой матери?

Радар рявкнула один раз.

— И брось эту вонючую тряпку, пока она тебя не отравила.