И тем не менее этого было недостаточно для объяснения всего случившегося после выхода из Бреста. Эрик дал себе слово заняться выяснением причины катастрофы, как только отчалит паровой бот.
Когда поднялась луна и бот отчалил, юный капитан, оставив, по обыкновению, на палубе только вахтенных, всех остальных отправил на отдых, а сам спустился в кают-компанию.
Бредежор, Маляриус и доктор дежурили возле тела капитана «Аляски». Увидев Эрика, все они встали.
— Мои бедный мальчик, чем вызвана эта драма, что же, в конце концов, произошло? — спросил доктор.
— Непонятно, — ответил юноша, наклонившись над картой, развёрнутой на столе покойного капитана. — Я инстинктивно чувствовал и говорил, что мы взяли неправильный курс. Я убеждён, и все подтверждают это, что мы находимся по крайней мере в трех милях к западу от маяка — приблизительно вот здесь, — добавил он, указывая точку на карте. — И, как видите, тут не отмечено никакой опасности — ни отмели, ни рифов. Ничего, кроме тёмного цвета больших глубин. Это просто непостижимо! Ведь нельзя же в самом деле поверить в ошибку на карте британского адмиралтейства, когда речь идёт о местах, так хорошо известных и так тщательно изученных в течение столетий. Все это настолько нелепо, что похоже на страшный сон.
— Нет ли ошибки в определении наших координат и не принят ли нами один маяк за другой? — спросил Бредежор.
— Сбиться с пути на таком коротком переходе просто невозможно, — сказал Эрик. — Вы только вспомните! Мы ведь ни на минуту не теряли из виду берегов и все время шли от одного ориентира к другому. Правда, можно допустить, что один из двух сигнальных огней, обозначенных на карте, не был зажжён или, наоборот, появился какой-то дополнительный фонарь, то есть предположить невозможное! Но этим мы всё равно ничего бы не объяснили — ведь наш курс был таким обычным, а наш лаг настолько выверен, что просто невозможно ошибиться! Мы можем провести на карте линию нашего маршрута с точностью до пятисот метров. Его последняя крайняя точка почти полностью совпадёт с обозначением на карте Сенского маяка. И однако факт остаётся фактом: мы сидим на рифах, а между тем, если судить по карте, под нами должна быть трехсотметровая глубина!
— Но чем это все кончится? Как бы это узнать? — воскликнул доктор.
— Скоро мы узнаем, — ответил Эрик, — если только морские власти соблаговолят поторопиться с указанием помощи. А пока нам остаётся только запастись терпением и благоразумно улечься спать, словно бы мы стояли на якоре в самой безопасной бухте.
Молодой капитан умолчал, что за собой лично он сохранил право бодрствовать, пока его друзья будут предаваться сну. Так он и провёл всю ночь, шатая взад и вперёд по палубе, наблюдая, исправно ли вахтенные несут свою службу, или спускаясь на несколько минут в кают-компанию.
На рассвете он с удовлетворением убедился, что ветер стих и волнение улеглось. Он заметил, что отлив почти достиг своего предела и «Аляска» вскоре должна будет оказаться на суше. Это позволяло надеяться в ближайшее же время определить размеры повреждений. И действительно, к семи часам утра стало возможным приступить к осмотру.
Судно напоролось на острые зубья окал, выступающие из песчаного дна. Три острия, пробившие в момент катастрофы наружную обшивку «Аляски», держали её теперь, как штаги99. Они были направлены к северу, в сторону, противоположную ходу судна перед крушением, чем и объясняется такое необычное положение корабля, застрявшего носовой частью на самом краю отмели. Если бы не эти острия, то «Аляска» сразу же разбилась бы о скалы. Смягчению удара способствовал и удачный манёвр, применённый Эриком. Судно, давшее задний ход за несколько секунд до соприкосновения с отмелью, было выброшено на рифы только по инерции и силой течения. В противном случае оно, без сомнения, разбилось бы вдребезги. К тому же ещё ветер и течение за ночь не усилились, и эго давало «Аляске» возможность удерживаться на месте, не приближаясь к скалам, что неизбежно случилось бы при перемене ветра. В общем нельзя было и представить более благоприятного стечения обстоятельств при подобном несчастье. Теперь задача заключалась в том, чтобы поскорее освободить корабль, пока ещё не переменился ветер и не исчезли благоприятные условия.
Эрик решил действовать, не теряя ни минуты. После завтрака он приказал всему экипажу немедленно приступить к работе — расширять топорами три главных пробоины. Если только буксир из Лориана не задержится, «Аляску» можно будет освободить во время прилива без особого труда. Легко догадаться, с каким нетерпением молодой капитан старался заметить на горизонте хоть малейшее облачко дыма.
Все произошло так, как ему хотелось. О такой мягкой и тихой погоде можно было только мечтать. К полудню к «Аляске» приблизилось сторожевое судно в сопровождении буксира. Командовавший сторожевым судном лейтенант любезно предоставил себя в распоряжение пострадавших. Эрик вместе с офицерами встретил его, как полагается, у трапа. Затем оба капитана спустились в кают-компанию.
— Но скажите, пожалуйста, — спросил лейтенант, — как вам удалось сесть на сенскую отмель на пути из Бреста?
— Эта карта вам все объяснит, — ответил Эрик. — На ней не обозначено никакой опасности.
Французский офицер сначала с любопытством, а потом с крайним удивлением ознакомился с маршрутом, проложенным на карте.
— Действительно, здесь не помечены ни Бас-Фруад, ни Понт де Сен!.. — воскликнул он. — Это неслыханная небрежность!.. Синяя краска морских глубин у самого острова! И очертания этой подводной гряды, и даже положение маяка указаны неправильно! Я положительно ничего не понимаю… Но ведь это же карта британского адмиралтейства! И тем не менее это неверная карта! Можно подумать, что её нарочно испортили, сделав фальшивой и коварной! В былые времена моряки нередко устраивали такие проделки со своими соперниками. Но я бы никогда не поверил, что в Англии ещё могут сохраняться подобные традиции!
— Позвольте, господа, — вежливо вмешался Бредежор, — а какие у нас основания обвинять в этом Англию? У меня возникает другое подозрение и, кажется, более веское. Эта карта поддельная. Какой-то мерзавец заменил ею настоящую и положил её в ящик со всеми другими картами.
— Это мог сделать только Тюдор Броун! — воскликнул возмущённый Эрик. — Когда мы обедали в Бресте у префекта, он спускался в кают-компанию, чтобы взглянуть на карту! Теперь все ясно. Ах негодяй! Так вот почему он не возвратился на корабль!
— Это кажется вполне правдоподобным, — сказал доктор Швариенкрона. — Но ведь такой злодейский поступок свидетельствует о безграничной подлости. Для чего же он его совершил?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
