– Вы следите за собой, – отметил он, пощупав жесткий тюфяк. – Да, тщательно следите.
Никто не ответил ему.
Повернувшись, майор Росс отошел к скамье, где сквозь открытый люк вливалась струя свежего воздуха. Он не выдал отвращения, ощутив затхлую вонь тюрьмы, и держался вполне непринужденно.
– Я – майор Роберт Росс, – объявил он гулким командным голосом, – командующий морских пехотинцев в этой экспедиции, а также вице-губернатор Нового Южного Уэльса. Только от меня зависит, выживете вы или нет. У губернатора Филлипа много других забот, присматривать за вами поручено мне. Этот корабль не оправдал наших надежд – люди мрут на нем, и я намерен выяснить, по какой причине. Рядом со мной – корабельный врач мистер Уильям Балмен, который завтра же приступит к исполнению своих обязанностей. Лейтенант Джонстоун – мой заместитель, ему подчиняется лейтенант Шарп. Похоже, последние два месяца вас кормили отвратительно. Пока корабль стоит в порту, вы будете получать свежую пищу. На этой палубе будет проведено окуривание, для чего вас временно переведут в другое помещение. На борту останутся только семьдесят два человека на нарах, прилегающих к кормовой переборке, – они должны помочь нам.
Он подозвал к себе двух лейтенантов, боком уселся на скамью и достал бумагу, чернила и перья из саквояжа, принесенного лейтенантом Шарпом.
– А теперь проведем перекличку, – объявил майор. – Я буду указывать на вас по очереди, а вы – говорить каждый свое имя и название корабля, на котором вас содержали прежде. Начинай. – И он указал на Джимми Прайса.
Перекличка отняла немало времени. Майор Росс оказался дотошным, но двое его писцов были неумелыми и медлительными, к тому же малограмотными. Расспросив двадцать каторжников, майор Росс решил проверить записи.
– Безграмотные болваны! Вы что, купили свои чины? Тупицы! Олухи! Вам бы только шататься по публичным домам!
«Ну и ну! – думал Ричард. – А он вспыльчивый малый, ему нет дела до того, что сию секунду он опозорил двух подчиненных перед целой толпой каторжников!»
Но какой ненавистной показалась узникам темнота, когда офицеры и рядовые ушли! Свет озарил убожество их страшного пристанища и при этом успокоил большинство несчастных: они таращились на лампы, чувствуя, как тягостные мысли отступают, а жизнь вновь становится терпимой. Когда же унесли последнюю лампу, им осталось только представлять себе окружающие предметы или находить их на ощупь. Наступила ночь, но, несмотря на все заверения майора Росса, никто и не подумал накормить узников.
Утром на корабле началась суета: пехотинцы в перчатках, с завязанными лицами поднимали на верхнюю палубу больных, не обращая внимания на возгласы боли, вызванные неумелыми прикосновениями. К полудню в тюрьме остались лишь заключенные, разместившиеся в трех двухъярусных отсеках по правому и левому борту, начиная от кормовой переборки. В камеру принесли лампы, и при свете каторжники без труда увидели, в какую выгребную яму превратилось их жилье за два с половиной месяца. Повсюду виднелись следы рвоты, испражнений, переполненные ведра, грязные полы и загаженные нары.
Затем наверх вывели и товарищей Ричарда, но через кормовой люк. «Пусть берут наши вещи – мне все равно, – думал Ричард. – Я не стану оставлять ни одного из друзей внизу, присматривать за нашим имуществом. Впрочем, никто не тронет его – все вокруг убеждены, что мы заражены чумой».
Зажженным порохом пехотинцы окурили все помещения «Александера» и быстро задраили люки.
Корабль покачивался на воде невдалеке от берега, с верхней палубы открывался впечатляющий вид. Огромные бастионы щетинились стволами гигантских орудий. Здесь находилась база английского флота, крепость была обращена на юг, к острову Уайт у французского побережья и к Шербуру, крепости давних заклятых врагов англичан. Сам город Портсмут было невозможно разглядеть за мощными укреплениями. Некоторые из них построили еще во времена Генриха VIII, другие продолжали возводить и по сей день. Неужели здесь всего пять лет назад и вправду утонул корабль «Георг» с адмиралом Кемпенфелдтом и тысячей человек на борту? Накренившись на волне, самое большое судно Англии мгновенно наполнилось водой, хлынувшей в бойницы тридцатидвухфунтовых пушек, и затонуло, образовав огромную воронку.
Джонстоун и Шарп разошлись во мнении о том, стоит ли заковывать каторжников в наручники. В споре победил Джонстоун, и руки каторжников остались свободными. Проигравший Шарп приказал спустить на воду шлюпку и отправился в гости к своему единомышленнику, офицеру со второго судна, тоже приготовленного к экспедиции в Ботани-Бей. Таких судов у берега выстроилось несколько, но ни одно из них размерами не уступало «Александеру».
– Это «Скарборо», – объяснил четвертый помощник Стивен Донован, держа на руках большого рыжего кота. – А корабли поменьше – «Леди Пенрин» и «Принц Уэльский». Разместить всех каторжников на пяти судах не удалось, поэтому в экспедицию взяли шестой. «Шарлотта» и «Дружба» отплыли в Плимут, за заключенными с «Дюнкерка».
– А вон те суда, груз на которые доставляют лихтеры? – спросил Ричард, метнув предостерегающий взгляд в Билла Уайтинга, готового отпустить скабрезную шуточку, которую вряд ли оценил бы Стивен Донован.
– Это грузовые корабли «Борроудейл», «Фишберн» и «Золотая роща». Необходимых припасов нам должно хватить на три первых года пребывания в Ботани-Бей, – объяснил мистер Донован, многозначительно глядя в глаза Ричарду.
– Интересно, сколько времени займет плавание? – сладко улыбаясь, осведомился Томас Краудер.
Но по мнению мистера Донована, Краудер был слишком похож на обезьяну и не вызывал никаких чувств, поэтому четвертый помощник снова перевел взгляд на Ричарда Моргана, которым успел увлечься. Дело было не столько в облике Ричарда, хотя он заметно похорошел, сколько в его манере держаться с достоинством и умении вовремя промолчать. Он был признанным вожаком, однако совсем не походил на Джонни Пауэра, с которым успели познакомиться все члены экипажа. Пауэр быстро сошелся с матросами, благоразумно воздерживаясь от тюремного жаргона.
– По подсчетам офицеров адмиралтейства, четыре – шесть месяцев, – объяснил мистер Донован, подчеркнуто игнорируя Краудера.
– А по-моему, гораздо больше, – отозвался Ричард.
– Согласен. В адмиралтействе не принимают в расчет встречный ветер, возможные поломки мачт, треснувшие балки, порванные паруса, лопнувшие тросы. – И четвертый помощник нежно почесал шейку замурлыкавшему коту.
– А собак вы любите? – спросил Ричард.
– Этих тварей? Наш кот Родни лучше любой собаки, потому они и не трогают его. Его назвали в честь адмирала Родни, под командованием которого я служил в Вест-Индии, когда мы вышвырнули лягушатников с Ямайки, – сообщил мистер Донован, цыкнув на подошедшего бульдога. Кот зашипел, и бульдог поспешно ретировался. – На борту двадцать семь собак, все они принадлежат офицерам. Но скоро мы от них избавимся. Спаниели и терьеры нам еще пригодятся – они хотя бы умеют ловить крыс, но гончие в море ни к чему, уж лучше скормить их акулам. И потом, собаки часто падают за борт, а с кошками такого не бывает. – Он поцеловал Родни в макушку и в подтверждение своих слов посадил его на узкие поручни. Не обращая внимания на плещущую внизу воду, кот подобрал лапы, удобно уселся и снова замурлыкал.
