Сытого удавчика одолевает непреодолимая лень. Следовало бы возвратиться в песчаную пустыню, где так легко зарыться в песок, но лень ползти. Нашел первую попавшуюся норку, но в нее поместилась только передняя часть тела, остальное осталось снаружи. Подыскать бы другое убежище, спрятаться получше — тоже лень.
Осторожно я вытащил удавчика из норки, чтобы сфотографировать, и положил на чистое место. Ему бы, такому сильному, вырваться из рук, уползти скорее. Но куда там, когда живот набит до отказа и одолевает лень. Свернулся колечками в пирамидку, лежит, даже язычок высунуть ленится.
Я взял удавчика в руки, поднял над землей. Хоть бы он защищался, мог бы два-три раза броситься с раскрытой пастью, угрожая укусить, зашипел бы, подобно ядовитой змее. Нет, не может преодолеть лень.
Есть у него средство защиты от недругов. Надо выпятить наружу синевато-розовую железу. От нее очень скверно пахнет. Никто не выдержит, бросит, отступится. Но и это сделать удавчику лень.
Донес я его, лентяя, до машины и уложил в клеточку. Потом пожалел, отпустил. Лентяй едва отполз в сторону и устроился под кустиком, хоть и в тени, но весь на виду…
Осенними ночами стынет пустыня и рано утром покрывается блестками инея. Они сверкают на солнце цветами радуги и быстро тают. Днем же по-прежнему тепло, и удавчик, выбравшись из норы, принимает солнечную ванну, расплющивает тело, стараясь занять как можно больше площади обогрева, а чтобы чувствовать себя в безопасности, предусмотрительно спрятал в нору голову. Он недавно отлично поохотился, располнел, и для успеха пищеварения, как и все змеи, нуждается в тепле. Увидишь такую странную плоскую змею и сразу не догадаешься, в чем дело.
Хвост удавчика толстый, как обрубленный, и похож издали на голову. Вот почему иногда степные кочевники утверждают, будто удавчик — змея не простая, а двухголовая. Летом удавчика можно увидеть только вечером, когда он выходит на охоту, да рано утром по окончании охоты, когда приходит пора прятаться в убежище от нестерпимого зноя и раскаленного песка.
Рассказывают, будто удавчик закапывается в песок и, выставив кончик головы, караулит добычу: мышей, ящериц и птиц. Мышцы его тела очень сильны, и, обвив добычу, он душит ее в своих объятиях, как и все настоящие удавы.
Если удавчика преследовать, то он боковыми движениями всего тела мгновенно закапывается, буквально тонет в песке, оставляя на его поверхности едва заметные следы погружения. На твердой почве прежде всего спасает самое уязвимое — голову и свивает над ней тело кольцами, пирамидкой в несколько этажей.
В песчаных пустынях Мексики и в Аризоне водится маленькая змейка длиной около двадцати пяти сантиметров, яркая, в поперечных полосах. Когда ей грозит опасность, она, так же, как и удавчик, буквально тонет в песке и, кроме того, под песком может проползти несколько метров. А наш удавчик? Тоже, наверное, умеет передвигаться в песке, только никто еще не изучил как следует его образ жизни.
Характер у этого жителя песков миролюбивый. Защищаясь от человека, он иногда может укусить, предварительно для устрашения сделав несколько выпадов, но вскоре, осознав бесполезность попыток, смиряется и привыкает к неволе…
Возле рек и озер часто можно встретить водяного ужа. Как-то я поймал такого ужа возле берега Балхаша. Змея очень испугалась, сперва попыталась скрыться, а когда убедилась, что от преследования не спасешься, скрутилась кольцом и, спрятав под туловище голову, опорожнила кишечник прямо на свое тело, вся испачкалась. По-видимому, очень разволновался уж и так сильно сократил кишечник, что вместе с испражнениями, да простит мне читатель столь грубый натурализм, выскочила и большая ленточная глиста. Человек, пораженный солитером, не способен к подобной реакции. Нелегко пережил ощущение опасности уж. Представляю, какой тяжелой психической травмой была для него встреча со мною. А мы этого не понимаем!
Средство защиты, предпринятое змеей, было неплохим: от него разило сильным и неприятным рыбьим духом. Пришлось, прежде чем заняться фотосъемкой, отмывать нашего пленника в озере.
Потом, освобожденный, он быстро заскользил между камнями к берегу, добрался до воды, нырнул в нее, грациозно извиваясь, поплыл и скрылся в зеленой глубине озера…
Наш бивак разбит возле небольшого болотца. Каждый занят своим делом. Я поглощен записями в дневник работы, и до меня не сразу доходит разговор моих спутников.
— Слышите, — говорит Ольга, — кто-то странно кричит у болотца!
— Тебе всегда что-нибудь чудится. Ничего не слышу! — авторитетным тоном заявляет Николай.
Я напрягаю слух и тоже не улавливаю никаких звуков. Но Ольга настаивает на своем.
Тогда мы втроем идем к болотцу, прислушиваемся. Действительно, с его противоположной стороны из зарослей тростника доносится странное, монотонное скрипучее покрякивание. Оно повторяется почти через одинаковые промежутки времени довольно громко, и я удивляюсь, как не услышал его раньше. Будто гигантская кобылка завела бесконечное стрекотание.
Усиленно всматриваюсь в болотце, но ничего не вижу, кроме нескольких лягушек. Они угнездились на различном плавающем хламе, выглядывают из воды, греются на солнце.
— Николай! — говорю я. — Идите на ту сторону болотца, подберитесь к берегу, я же буду сидеть с этой стороны.
Николай обегает болотце, но не успевает к нему подойти, как вдруг тростник на берегу резко колышется, громко шумит. Я насторожился, ожидая появления какого-то, может быть неизвестного, зверя. Но из зарослей выскакивает мой фокстерьер и бросается в воду. Не заметил я, когда он решил принять участие в поисках. Собака проплывает несколько метров, застревает в густом нагромождении водорослей и растительного мусора и, усиленно работая лапами, совсем запутывается и медленно погружается в воду.
Я едва успеваю сбросить с себя полевую сумку и кидаюсь в болотную жижу. Во все стороны от меня бултыхаются в воду перепуганные лягушки. Глаза собаки смотрят на меня неотрывно и как-то необычно серьезно. С трудом дотягиваюсь до морды, цепляюсь за ошейник и вызволяю своего друга из водяного плена. Теперь не до таинственного крика. Приходится переодеваться.
А загадочный крикун будто напугался, замолк. Но ненадолго. Снова закричал хрипло и скрипуче, только тише и с какой-то жалобной ноткой.
Я обхожу болотце, осторожно раздвигаю палкой высокий тростник, приближаюсь к берегу и жду, затаившись. И вдруг крик почти рядом со мною. Тихо-тихо снова раздвигаю тростник и вижу… крупный красноголовый уж собирается заглотить лягушку, схватив ее за заднюю ногу. Его голова сильно вздулась. Видимо, змея не торопится, ждет, когда добыча выбьется из сил, затихнет. Хорошо бы сфотографировать эту сценку, но придется снова лезть в воду, да и удастся ли там манипулировать, как надо? Попробую вытащить удачливого охотника вместе с его несчастной добычей из зарослей тростника на открытое место. Пытаюсь схватить ужа, он же, осознав грозящую ему опасность, скользит к воде и, когда я задерживаю его палкой, отпускает лягушку. Оба скрываются в болотце. Представление закончилось!
