Стас Савельев профессионализм ценил, поэтому слушал Борисоева очень внимательно. Консультанта губернатора Приуральска привело к владельцу фикуса вовсе не праздное любопытство. Прогуливаясь как-то вечером по улицам Приуральска, Савельев обратил внимание на пару молодых людей. Парни в одинаковых светлых рубашках и темно-синих галстуках, демонстрируя всему миру ослепительные улыбки в тридцать два зуба, подходили к прохожим и заводили непринужденную беседу. Десятиминутный разговор завершался вручением человеку визитной карточки. Вежливый поклон, дуэт белоснежных улыбок – и парни устремлялись к очередному праздношатающемуся гражданину. Стас дождался завершения очередного сеанса и как бы невзначай переместился на траекторию передвижения сладкой парочки. Савельев ответил на приветственные улыбки самым добродушным оскалом, который позволяла изобразить его мимическая мускулатура. Ребята представились: Антон и Джон, один – русский, второй – американец. Причем речь заокеанского напарника от произношения его русского собрата отличалась только едва уловимым акцентом. Очень скоро разговор затронул самую животрепещущую для каждого русского человека тему – в чем смысл жизни. Стас охотно согласился, что погружение в мирскую суету – занятие, недостойное человека, который в школе изучал творчество Достоевского. Ребята в ответ восхитились его галстуком. Савельев, не снимая с физиономии сладчайшей улыбки, тут же предложил поменяться этим предметом мужского туалета с любым из парней. Джон торжественно снял с могучего загривка лоскут синей материи и с легким поклоном протянул его своему новому приятелю. Он не забыл упомянуть, что галстук привезен из самих заморских штатов. «Ручная филадельфийская работа», – сказал он на прощанье Стасу, вручая визитку с адресом молельного дома, в интересах которого он и проводил свою миссионерскую работу. После того, как адепты протестантизма в православной России удалились, Савельев внимательно рассмотрел подарок. То, что на этикетке значилось «сделано в Корее», его ничуть не удивило.
Через пару дней консультант направил свои стопы по адресу, указанному на визитке. Небольшое здание, расположенное на тихой улочке столицы Приуральского края, украшал огромный пустой крест. Надпись над дверью лаконично извещала, что, переступая через порог, вы попадаете в храм Бога.
Молитвенный зал бы заполнен до отказа. На деревянных скамьях сидело около двухсот человек. Стас отметил, что большую часть этих людей нельзя отнести к категории бабулек или понурых женщин неопределенного возраста, которых жизненные невзгоды или отсутствие необходимости пропалывать огородные грядки приводят в православные церкви. Храм этого бога заполнили люди достаточно молодые: крепкие мужики, женщины самого детородного возраста, необычно притихшая молодежь. На сцене человек в строгом черном костюме монотонно читал проповедь. Но через определенные промежутки времени он темп речи убыстрял, тон его голоса повышался, в нем отчетливо прорывались истеричные ноты. Люди, сидящие на скамьях, заворожено смотрели на своего пастыря-факира, раскачиваясь в такт его гипнотическим напевам. Примерно через двадцать минут камлания по проходам, разделяющим ряды скамей, начали сновать улыбчивые молодые люди с металлическими блюдами в руках. Начался сбор пожертвований. Когда один из сборщиков подошел к Стасу, тот непроизвольно сунул руку в карман, достал оттуда колбаску туго скатанных купюр и положил деньги на блюдо.
Выйдя из храма, Савельев минут пятнадцать посвятил дыхательным упражнениям, а после того, как его сознание обрело прежнюю ясность, консультант понял, что он сегодня абсолютно добровольно расстался с двадцатью тысячами рублей. Стас признал эксперимент удачным. На территории края, которым командовал Тестоедов, располагается мощная сеть по выкачиванию денег из населения. И, скорее всего, эти финансовые потоки не имеют обыкновения впадать в тихую заводь государственной казны. По крайней мере, его добровольно-гипнотическое пожертвование налогом на прибыль точно облагаться не будет. «Надо с этим разобраться», – подумал Стас. На следующий день он договорился о встрече с господином Борисоевым.
– Мы занимаемся проблемами, связанными с регистрацией религиозных организаций, в частности, проводим религиоведческие экспертизы, – Глеб Ильич, вальяжно откинувшись на спинку стула, правой рукой нежно поглаживал длинную тощую бородейку.
Стасу почему-то вспомнился классический портрет Дзержинского. Правда, бородка у господина Борисоева была несколько длиннее, чем у основателя ВЧК, а взгляд чиновника-религиоведа не был настолько параноидальным. Савельев поднял взгляд и неожиданно обнаружил на стене за фикусом тот самый портрет. Железный Феликс сверлил глазами догадливого посетителя с настойчивостью крупнокалиберной фрезы. Стас понял, что хозяин кабинета относится к числу людей, которые заповедь «Не сотвори себе кумира» соблюдать не привыкли.
– Конечно, мы обязаны быть максимально толерантными по отношению к представителям всех религиозных конфессий, действующих в рамках российского законодательства. Вы обратили внимание на мою эспаньолку?
– Да, я уловил некоторое сходство, – Стас приветливо помахал ладонью верному ленинцу, который выглядывал из-за фикуса.
– Сходство, конечно, имеется. Но оно не полное. Моя борода сантиметров на десять длиннее, чем та, которую вы наблюдаете на портрете.
– Признаться, мне не совсем понятно, чем вызвано такое серьезное расхождение.
– Толерантность, батенька, толерантность, – чиновник перестал поглаживать растительность на своем подбородке и крепко сжал жидкую косичку в кулаке. – Теперь видите?
– Что я должен видеть? – ошарашено спросил Стас.
– Я сжал в кулаке свою бороду, а клок волос еще остается снаружи! – торжественно провозгласил Борисоев.
– И что с того?
– Именно такой длины по преданию была борода пророка Мухаммеда, мир ему! Такую бороду должен носить каждый мужчина-мусульманин.
– Вы – мусульманин?
– Что вы, что вы! Я как гражданский государственный служащий не имею права высказывать своего личного отношения ни к одной из религий. Но, отрастив бороду до канонической длины, я тем самым демонстрирую свое уважение к одной из ведущих религий нашей многоконфессиональной страны.
«Боже мой, сколько идиотов сидит в начальственных кабинетах!» – с тоской подумал Савельев.
– Ладно, черт с ней, с бородой… То есть, мир ей, – поправился Стас. – Мне сказали, что вы располагаете всеми данными о религиозных организациях, представленных на территории Приуральского края. Это так?
– Совершенно верно. Самая полная и достоверная официальная информация собирается в отделе, который я имею честь возглавлять.
– Замечательно. Тогда вы можете сказать мне навскидку, сколько протестантских религиозных групп и организаций официально работают с населением в Приуральском крае?
– Это абсолютно закрытая информация. Могу я проверить ваши полномочия на ее получение? – голос Глеба Ильича приобрел фирменную казенную сухость.
Стас заранее обзавелся соответствующей бумагой, подписанной губернатором. Он протянул бланк, украшенный автографом Тестоедова своему визави.
– Хорошо. Прошу меня извинить, но в этом деле необходимо соблюдать полную конфиденциальность. Дело в том, что обнародование информации о реальном состоянии дел в данной сфере может вызвать достаточно неадекватную реакцию отдельных граждан и общественных организаций.
– Что, все так плохо?
– Да как вам сказать… В общем, судите сами. Вот вы лично как считаете, Россия – православная страна?
– Да, конечно. За исключением некоторых республик, где большинство составляют мусульмане, Россия – страна православная, – уверенно ответил Стас.
– Если говорить именно о нашем субъекте федерации, то это уже давно не так, – вздохнул Борисоев. – На территории края официально действует несколько тысяч религиозных групп протестантского толка. И количество воцерковленных протестантов уже превысило паству РПЦ.
– Давайте уточним, что значит – воцерковленные?
– Это активно и сознательно верующие прихожане. Не те, кто вспоминает о вере своих отцов только по большим религиозным праздникам. Ну, яйца на пасху красят, барашка на курбан-байрам режут. А те, кто регулярно ходят в храм, совершают все обряды, знают основы догмата, делают пожертвования.
– И вы, владея такой информацией, бездействуете! – возмутился консультант.
– А что мы можем поделать? – развел руками чиновник. – По закону все религии у нас равны, Россия – светское государство. И такая ситуация, кстати, в мире не уникальна. Например, в Бразилии сегодня в оцерков ленных протестантов больше, чем католиков. А в Великобритании наоборот, количество католиков уже превышает количество прихожан традиционной англиканской церкви.
