— Что ж, — помедлив, обронил господин Лонагран. — Не возражаю. Ни против двух голосов, ни против определения круга ограничений. Высказывайтесь, господа.
За стеклом солдаты, закончившие есть, поспешили покинуть залу, куда тут же набилась следующая партия. Они тоже расселись где попало (счастливчикам достались стулья или по креслу на троих).
Взмыленные злые поварихи принялись выдавать еду, которую им удалось состряпать на такой скорости из полуфабрикатов, свезённых сюда из всех окрестных магазинов и выданных из обоза. Солдатам было безразлично, из чего готовились каша и суп, какой чай им разливали — перед ними стояла цель как можно скорее поесть, чтобы иметь возможность как можно дольше поспать. А остальное не значило ровным счетом ничего.
Не все лорды были согласны на два голоса вместо полутора, предоставляемые новоявленному императору, и спор затянулся чуть дольше, чем предполагалось ранее. Содержимое тарелок было подчищено, ненадолго возникшие официанты убрали грязную посуду и расставили на столе вазочки с десертом, исполненным из подручных средств — готовых желе, размороженных фруктов и ягод, взбитых сливок, предложили кофе или чай. Мешая ложечкой в вазочке, Илья не чувствовал ни вкуса, ни аромата угощения, и лишь время от времени пойманный ободряющий взгляд Санджифа придавал ему сил.
Судя по этому взгляду, аурис всё делал правильно.
В конечном итоге было принято решение, что в вопросах, важность которых настолько велика, что они не приемлют осуществления в отношении них права вето, голос императора будет равен полутора голосам остальных членов Совета. В обычных случаях — двум. Изнурённый сомнениями, смущением и собственной дерзостью, Илья охотно согласился с поправкой.
В обсуждавшихся далее вопросах он уверенно принимал участие, хотя к концу совещания от усталости уже с трудом способен был воспринять суть вопроса. Искра, педантично доев десерт и допив кофе, вытянула шею, вслушиваясь, словно выслеживала дичь, и время от времени сурово поглядывала на Илью, мол, чего молчишь-то? А мнение своё высказывать? Что взглядом гуляешь? Встряхнись! Юноша спешил подчиниться.
В отличие от неё, Маша вслушивалась в разговоры с доброжелательным вниманием и ни разу не открыла рта так, чтобы её слышали все присутствующие — только на ухо Санджифу. Что там она ему шептала, осталось тайной, но сын лорда слушал её внимательно и, выслушав, почти сразу вставлял в общую беседу словечко-другое. Всегда по делу.
Было уже довольно поздно, когда совещание завершилось, и Илья выбрался из тесного кабинета на продуваемую ветрами террасу мотеля. Здесь было разложено несколько небольших палаток, откуда доносились похрапывания и посапывания бойцов отдыхающей смены охраны. Бодрствующие расхаживали между палаток и во дворе, бдительно присматривая за местной обслугой, которых нашествие армии победителей лишало ночного отдыха, но зато грело душу предчувствием такого вознаграждения, что даже сезонный заработок покажется мелочью.
Санджиф вышел следом, а за ним — Искра и Маша.
— Хорошо, — произнёс сын лорда. — Кому из ребят собираешься поручить работать вместе с представителями Совета над проектом новой Конституции?
— Не хочешь заняться? Вместе с Машей.
Девушка вспыхнула.
— Я-то тут совсем не к месту.
— Извини, Маш, конечно, но ты же каждый раз как скажешь что-нибудь — так обязательно самую суть ухватываешь. Так что для тебя подходящее дело — заниматься Конституцией. Ты же все сомнительные местечки сразу отыщешь!
Архангелогородка зарделась.
— Ну вот, расхвалил… А мне теперь одни проблемы — придётся соответствовать.
— Честное слово, мы заслужили отдых! — заявила Искра. — С завтрашнего дня начнутся финансы, а это, вам скажу, не для слабонервных. Я пошла спать. Маша, идёшь?
— Да. — Девушка смущённо поцеловала Санджифа в щёку и ушла следом за подругой из Болгарии.
— Ну а ты-то собираешься? А, Илья? Утром нас, скорее всего, поднимут очень рано.
— Нет, я сейчас сначала прогуляюсь немного по городку и приду. Можно ж?
— Тебе-то? — усмехнулся сын лорда. — Тебе можно всё. Ну, почти…
И скользнул взглядом по террасе, высматривая Селсида. Тот, конечно, был рядом, незаметный и молчаливый, как привидение, и, стоило Илье двинуться к выходу, пристроился за ним.
— Это обязательно? — с лёгким раздражением, порождённым скорее усталостью, чем подлинным недовольством, осведомился юноша.
— Разумеется.
— Я всего лишь в церковь.
— Понял. Дениса с собой лучше не брать.
— При чём тут это…
И зашагал по разбитой, кое-где заставленной машинами, но в общем пустынной улице. По сторонам улицы дремали двухэтажные серые дома, старые, но крепкие, в которых жили семьи рыбаков и рабочих местного рыбообрабатывающего завода. Здесь всё выглядело поаккуратнее, чем в районах с частными домиками, хотя асфальт и оставлял желать лучшего. Тут имелись различные магазины, крохотный кинотеатр и, разумеется, аккуратная церковка.
Двери её по позднему времени были притворены, но в окошке горел свет, и Илья решился. Он взбежал по ступенькам, но от дверей Селсид его отстранил и вошёл внутрь первым. Молодой священник, хлопотавший с веником в уголке, обернулся и поспешил к вошедшим с чашей. Протянул её телохранителю — внутри плескалось стакана два воды. Телохранитель окунул пальцы в воду и провёл по лицу, прикоснулся к губам, преклонил колено. Илья, вспомнив, что именно так выглядит местный обряд, повторил всё то же самое, после чего священник протянул было чашу Эрхеду, но тот сделал отрицающий жест и остался стоять у двери недвижным суровым изваянием, демонстрирующим, что вся эта религиозная шелуха ему чужда, но работа есть работа.
— Простите, я просто… немножко побыть тут, — произнёс смущённый юноша.
— Конечно, понимаю. Пожалуйста, — заторопился священнослужитель и, знаком дав понять, что не станет мешать, отошёл в прежний угол.
Но петербуржцу уже понравился этот человек, лишь лет на пять, может быть, старше него самого, и, может быть, оттого ещё не уставший от исполнения своих обязанностей от всей души. С ним захотелось поговорить, потому что если кто-то и мог освободить Илью от тяжести, обременяющей душу, так это, казалось, только он.
— Извините… Я ведь не крещёный… Или как у вас это называется…
— Вы аурис? — уточнил священник, с прежней готовностью давший понять, что отвлечётся от своих дел, если гостям что-нибудь от него надо.
— Да.
— Вы православный?
— Нет… Ну, я не крещёный. Просто мне хотелось бы… стать своим в вашей вере, понимаете? — У Ильи мелькнула мысль о том, что, пожалуй, если он собирается быть чем-то вроде местного правителя, ему стоило бы хотя бы отчасти принять местный канон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
