— Мужи! — зевая, подал голос Радан. — Божий сын все рассказал, я предлагаю спать укладываться. А трое бойцов на такую свору, это, я вам скажу, отличный результат! И погибли они от коварства, а не от тварей ловких и сильных — никогда таких волков не встречал. Так что пируют наши товарищи в чертогах своих богов и на нас не обижаются. Я вам точно говорю, мужи. — Опомнившись, поправился. — И жены.
Зайдя в выделенную им комнату, Гелиния шепнула Русу в самое ухо, опасаясь тонкости перегородок:
— Андрей всегда Грацию к тебе ревновал и всегда ревновать будет, всю жизнь.
— Я знаю, а что делать? И почему всю жизнь? Сегодня она, по-моему, без слов сказала, кого любит.
Гелиния посмотрела на мужа с жалостью, как глядят на безобидных полоумных.
— Дурак ты, а не полубог. И не надо ничего делать, жить и все. Гнатика принесешь и заживем тогда! — Сейчас она верила в Русчика безоговорочно.
Ему бы такую убежденность. А знание того, что сомнения ослабляют Волю, нервировало. Получался замкнутый круг. Уснул Рус под утро и встал через пару четвертей, сразу после возвращения Отига с амулетом.
Зачем он решил уходить не из бухты, а из леса, Рус и сам не ведал, да и не задумывался. На душе лежало беспокойство, поэтому, наверное, захотел с высоты полюбоваться морем, в данный час неотличимым от неба. Одна лазурь нежно и незаметно переходила в другую, ласковая цыплячья желтизна теплого жизнерадостного солнца ложилась на воду легчайшим мазком.
Пасынок Френома глядел вдаль и ему хотелось верить, что добрый Гелион специально для этого случая подговорил сурового Эола: облака ушли бесследно, словно их никогда не бывало — погода стояла на удивление умиротворенная. Пейзаж не отпускал. Можно было стоять и смотреть на море всю жизнь. Никуда идти не хотелось. И отводить взор не хотелось…
Рус вздрогнул, отгоняя наваждение: «Все, хорошего понемножку. Не волнуйся, Владимир Дьердьевич». Уверил себя, что Силы хватит — по пространству не размажет, выпрыгнет точно на палубе, и в дальнейшем удача будет на его стороне. Покосившись на серьезную Гелинию, убедился, что она не заметила минутной слабости и решительно отвернулся от моря. От резкого движения, новый изумрудный крестик «универсальной защиты» прижался к груди и наскоро сделанная бронзовая оправа кольнула кожу, вызвав в памяти почти забытое:
«С богом!», — необычайно коротко помолился он и кивнул, призывая окружающих его Хранящих взяться за руки, создать кольцо Силы.
— Кх-м. — Максад опять не вовремя кашлянул.
— Что?! — резче, чем хотелось бы спросил Рус, только-только намеревавшийся вызвать командующего этрусской экспедицией, князя Гариланта — узнать свежие координаты и как можно быстрее нырнуть в «яму».
Корабль хоть и держат двое кушингов — Проводников Силы Гида, но он все равно движется, и у них, кстати, шла вторая четверть ночи — разница во времени составляла почти половину суток. Хвала богам, был штиль. Мульский материк, по всей видимости, лежал ближе к восточному краю континента Ойкумены, отделенный от последнего узким морем, если не вовсе проливом. А Океан, который вынуждены пересекать купцы, был широким, наподобие земного Тихого. Век географических открытий еще не настал и если когда-нибудь наступит, то начнется со стороны имперцев — Рус готов был руку отдать на отсечение.
— А что с эритрейцем делать? Он до сих пор спит. Вон, за раскидистым кустом лежит, связанный. — Коронпор говорил совершенно невозмутимо, однако, к своему стыду не смог назвать Руса по имени. Но тот, похоже, этого не заметил.
— Каким еще?.. Тьфу, дарки! Совсем из головы вылетело. Да ничего. Развязать и отпустить. Действие вложенной структуры прошло, он не опасен. Да и обещал я.
— Ты обещал его «тропой» отправить. — Недовольно напомнил Адыгей, волновавшийся не меньше Руса. Как, впрочем, и все остальные. Внизу не осталось никого, кроме приходящих в разум экипажей двух «купцов». Пока еще просто недоумевающих, в панику не впавших.
— А куда ему надо? — Глупо поинтересовался Рус.
— Не знаю. В Понтинополь, наверное. Да какая разница! — Возмутился Адыгей, недовольный неожиданным переводом ответственности на него. О Флавии, который убить его пытался, еще бы голова не болела! — Или подальше. В Сильвалифирию, например. Он с Сергием каким-то, с философом мечтал встретиться, пусть поищет.
— Как? Сергий? Бывший раб-философ из Сильвалифирии? О, Клио, как причудливо ты плетешь свою пряжу! — Рус отвлекся, вспоминая беседы с умным стариком. Напряжение спало и он окончательно поверил, что дело у него выгорит. Доберется, к прорицательнице не ходи, а там… — Ха! Андрей, помнишь того мужа?
— Забавный дед, — Андрей улыбнулся приятным воспоминаниям. — О богах, о Силах рассуждает, как я о единорогах: уши любому могу натоптать, только спроси, а сам жеребца от кобылы не отличу. — Его обычная веселость, вернувшаяся так вовремя, передалась другим. Не усмехнулись только Максад с этрусками.
Рус стал рассуждать вслух:
— Не-е-т, в пятно — обойдется… Флавий же болтун. Сергий — советник Аригелия, а царю пока рано знать особенности моей личной жизни. А давай-ка, отошлем пастуха в Месхитополь, к Борису. Ему рассказать можно. А что? Пусть для потомков зафиксирует. Свет рукописи увидят не ранее, чем через год, а тогда… — пасынок Френома поостерегся дразнить богиню удачи, не сказал ничего конкретного. — Значит, так. Как только я уйду, развязывай книгочея, буди и сразу на дорогу от Месхитопольского храма к городу выбрасывай. Ты помнишь, где Борис живет?
— Конечно! Он Главным Следящим был. И координаты Месхитопольские помню, родной город.
— Письменные принадлежности есть?
— Разумеется! После нашей работы над «универсальной защитой», в «кармане» всегда каганская бумага лежит, чернила с перьями, уголь. Я часто что-нибудь записываю — зарисовываю.
— Разве? Не замечал. Значит, изобразишь ему, где разыскать Бориса Агрипина и старому Следящему привет заодно припиши, от Руса. Он подозрительный, прогонит еще. Вложишь Флавию в пояс. Деньги у него есть…
И замолчал, резко потеряв интерес к судьбе проводника, и словно преобразился. Потянулся куда-то ввысь, запрокинув голову, закрыл глаза и медленно, чувственно шевеля крыльями носа, глубоко вздохнул:
— Эх, как красиво на свете! Не находишь? Воздух какой-то пьяный, счастьем пропитан. — Его голос прозвучал необыкновенно лирично и весь его облик осветился жадным, будто бы прощальным наслаждением.
— Рус… — Обеспокоенно нахмурился Отиг. — Ты в порядке? На себя не похож.
Гелиния, гордо выпятив грудь, подошла к мужу, сломав круг Силы, положила на его плечи свои мягкие и в то же время железные ладони и объявила необыкновенно торжественно, в манере опытной провидицы:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
