Эрмидж вздохнул.
– В ордене есть дурацкий обычай: Подмастерье должен отдавать своего первенца на воспитание Мастеру. Именно так, по Корневым Постулатам, появляются Привратники. И сын никогда не должен узнать, кто его отец. Но я с самого начала не хотел играть в эту игру. Тем более что твоя мать умерла от родильной горячки, потому что Адам даже не удосужился прислать Целителей. Подумаешь, какая-то Резеда, почти Сорняк. А я любил ее, мою крошку Ирму, у тебя, Гарфилд, ее глаза… – Эрмидж судорожно сглотнул и замолчал. Повисла напряженная тишина, прерываемая только взволнованным дыханием собеседников да редкими отдаленными шорохами. Наконец Уильям заговорил снова, слова пробивались, как сквозь вату: – Умирая, она сжимала мою руку и умоляла: «Не отдавай им нашего мальчика!» И я поклялся ей, понимаешь, поклялся! – заорал он, сжимая кулаки… И Мифэнви бросилась к нему.
– Успокойтесь! Все случившееся – ужасно! – сказала она, касаясь его руки.
– Нет, добрая девочка, – прорычал Эрмидж, зло сверкнув на нее глазами и отбросив ее ладонь, – ужасно – это то, что утром они пришли и забрали моего сына. Оставили меня выть от горя с мертвой женой на руках.
– Но…
– Убирайся со своим состраданием! Что ты знаешь о жизни, изнеженная принцесска!
Мифэнви буквально отлетела от него, Колдер поймал ее, привлек к себе и припечатал негодяя взглядом.
– Да-да, Гастон, что же ты стоишь?! Доставай свою Скрижаль! Напиши, что я ненавижу орден и желаю разрушить его. Разорвать в клочья эти Корневые Постулаты. Именно поэтому я нашел Ричарда и взял его на воспитание. Я хотел спровоцировать его, чтобы демон вырвался и начал все крушить. И тогда бы они убили его, и у них не было бы Светлого. Но они только остановили его… Словно мои близкие – никто! Их смерти снова были не в счет! И я затаился! Я ждал! Правда, недолго. Этот глупец, Адам, скоро предоставил мне шанс. Он собрался в Заоблачные Дали, уж не знаю зачем, но точно не за мудростью. И, как то и водится, передал бразды правления мне – своему помощнику. Вот тогда-то я и стал действовать. Я должен был уничтожить всех вас, юнцов, чьи головы забиты пустыми идеалами ордена, чтобы никто не мог встать у меня на пути… Но я взял в союзники не тех людей и проиграл… Что же ты, Гарфилд, убей меня! Лучше смерть, чем видеть такое презрение на лице собственного сына… Глупец… А ведь этот мир и трон Мастера-Дракона, все сокровища ордена – это могло быть нашим…
– Нет, – покачал головой Гарфилд, – я не стану тебя убивать. Для этого есть Отправители Наказаний… И ведь ты подставил Ричарда, а от… Адам, не глядя, подмахнул приговор… Нам нужно его спасать, и как можно скорее…
– Уже поздно, – отрешенно проговорил Ленуа. – Казнь началась…
И словно подтверждая его слова, с неба сорвалась необыкновенно яркая звезда. Мигнула разок и рухнула в разинутую пасть ночи. И внезапно стало темнее.
– Нет… О нет… – упавшим голосом вымолвила Мифэнви. – Неужели ничего нельзя сделать?.. – Она с неожиданной силой сжала руку Колдера.
– Можно! Джози – Алый Гибискус, Цветок Богини. Ей под силу пройти между мирами и вернуть любимого… – заверил расстроенную жену Грэнвилл.
Эрмидж расхохотался.
– Чтобы над ней не провели Обряд Очищения, Ричард попросил стереть ей память… Она и не вспомнит о нем… Какое уж тут спасать! – цинично ухмыльнулся он.
Но Гарфилд тут же стер эту наглую ухмылку увесистым ударом. Брызнула кровь. Мифэнви вскрикнула и упала в обморок.
– Уноси ее отсюда, – сквозь зубы прорычал Гарфилд. – Сейчас начнется Суд…
Колдер не заставил его повторять дважды и, подхватив бесчувственную Мейв, шагнул в пространственный коридор.
Графство Нортамберленд, замок Глоум-Хилл, 1878 год
Светало. Колдер Грэнвилл сидел в кресле у погасшего камина и потягивал бренди. Мифэнви он усыпил и уложил: ей нужен был покой после пережитого. А сам коротал остаток суток за рюмкой… Алкоголь не брал демонов, но сейчас нужно было отвлечься, но получалось плохо… В голове роились, клубились, свивались тысячи мыслей… И Садовники… Они чувствовали, если умирал собрат… В такие моменты казалось, что исчезает частичка тебя… А сегодня – не стало сразу двух. И пусть Уильям Эрмидж был мерзким типом и заслуживал смерти, но легче от этого не становилось, становилось пусто…
– Плесни и мне… – Бледный как смерть Гарфилд плюхнулся в кресло напротив. Смотритель Сада взглянул на Привратника с состраданием: вершить правосудие над собственным отцом, каким бы подлецом тот ни являлся, та еще задачка.
Они выпили в скорбном молчании. Потом Гарфилд, махнув головой, будто желал отогнать ненужные мысли, спросил:
– Где она?
– Второй этаж, третья дверь… Не разбуди, а то такой крик подымет: кузина у меня – громкая личность!
Гарфилд усмехнулся криво и невесело:
– Ничего, для этого есть беруши! – И на удивленный взгляд Колдера ответил: – У меня пять тетушек. И все живут со мной!
Оба грустно рассмеялись.
– Кстати, – первым посерьезнел Колдер, – все хотел спросить, зачем ты сделал ее Повиликой?
– Спрятал от Цветочниц. Они так и рыскали тогда вокруг, а я должен был уйти за Великие Врата. Иначе ее было не спасти…
– Стало быть, я должен быть тебе благодарен, что ты уберег мою кузину?
– Что-то вроде того… – и после недолгого молчания добавил: – Я заберу ее.
– Разумеется, она твоя законная жена. И знаешь, я рад, что мы породнились.
Гарфилд улыбнулся, отсалютовал ему и ринулся наверх, где мирно спала его Орхидея.
А Колдер подпер подбородок и устремил взгляд за окно, где занималась алая, словно разлитая кровь, заря…
Глава 29. Сквозь рождение и смерть – за тобой…
Остров Святой Жозефины в южных широтах, 1878 год
Джози проснулась как от толчка. Села, прижала руки к груди, судорожно хватая воздух. Непонятная тревога ледяными тисками сжимала сердце. Она оглянулась, словно ища что-то или… кого-то… Или, может статься, саму себя? Никогда еще она не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Эта внезапная потеря памяти, точнее, лишь некоторой ее части – Джози помнила, кто она, откуда и где находится, – пугала и угнетала. Давила, морозила… Все это было столь неестественно, но где же то, настоящее? Что же такое она забыла? Ей бы ниточку, только ничтожную зацепочку…
– Моя госпожа чем-то недовольна? Нимвей что-то сделала не так? – В огромных зеленых глазах девушки, что стояла сейчас на коленях у ложа Джози, плескались отчаяние и страх.
– Нимвей… Ты помнишь?.. Что было вчера?
– О, конечно! Нимвей помнит! Все в Землях Пламени помнят! Вчера снизошла наша Богиня! И теперь наступает Большой Праздник Цветов!
