Армандо чуть баландой не поперхнулся.
— Рабом? Но в Элидиане нет рабства!
В мгновение ока ему открылась отвратительная правда. Так вот кто такие эти лысые люди в белом! Рабы!
— Это ты графу расскажи, — рассмеялся солдат, — Как раз в самый глубокий забой отправишься. И кончай уже права качать, тут это не работает. Всем наплевать, кем ты был раньше. Здесь два пути: либо в синий мундир, как я, либо в холстину, как вон те, — он показал на людей внизу, — Это я тебе по доброте душевной говорю, не со зла.
Забыл упомянуть третий путь — на корм рыбам. Его озвучил тот противный офицер. Выбирать особо не из чего.
Да, Армандо Бастиан, попал ты так, как и не думал. Этот граф Дешерн получил от короля карт — бланш на борьбу с пиратами, а сам под шумок развел свои порядки.
У него есть копи и есть галеры, чтобы возить с них добытое. Нужна рабочая сила. Так вот же она, по морю плавает. И какая разница, кто купец, а кто пират? Всех, кого поймает, он заставляет на себя работать. А в здешних условиях людей надолго не хватает. Значит, надо ловить следующих.
И никто, никто во внешнем мире и не подозревает, что великий борец с пиратами граф Дешерн — сам хуже любого пирата. Все его восхваляют, король награждает, даже не пытаясь проверить, как на самом деле обстоят дела. И что же делать? Вокруг одни рабы: и те, что в холстине, и те, что в синей форме, пусть они и тешат себя иллюзией, что свободны. И он такой же раб.
Осталось либо принять присягу и надеть синюю форму, либо плюнуть гадам в морду и гордо идти умирать в забой. Черный камень сейчас очень востребован: камеры антимагические из него строят, какую‑то дрянь для антимагических ошейников выделяют… Борются люди с магами по всем фронтам. Да и сами маги не лучше: любят они власть над себе подобными, так что черным камнем тоже интересуются. Так что добыча должна приносить хороший доход. А в забое ему долго не протянуть. Он бы и в той камере, где они были изначально, загнулся, если бы кто‑то умный не решил его наверх, на вольный воздух вынести. Эсли на этом проклятом мысу есть хоть что‑то вольное.
Кроме забоя есть галера. Разница невелика, но на ней есть шанс продержаться подольше. Армандо сразу понял, что отсюда придется бежать, другого выхода нет. Но как? Как бежать безо всего: без магии, денег, здоровья и силы? Тут он понял, зачем их бреют и вообще лишают волос. Не только в целях гигиены, но их так метят. Он назвал правильное слово раньше, чем умом понял цели властителя крепости.
Поставить клеймо было бы незаконно, превышение власти, тут и донести могут. А вот лишение волос… Всегда можно научно объяснить: это чтобы вшей не разводить. Тут никакая проверка не подкопается. Хотя какая проверка на мысе Танг? Сюда только морем и доберешься. А сухопутные чиновники моря не любят, боятся. Вот и вытворяет граф на своей территории что в голову взбредет.
Конечно, когда‑нибудь все это вылезет наружу, но когда? Ждать этого счастливого мига Армандо не хотелось.
Между тем он доел рыбную баланду и со вздохом сожаления протянул солдату миску. Он бы еще такую же осилил, плевать, что на вкус она довольно противная и пересоленная. Соль для магов полезна, рыба тоже, а овес… Он самый полезный. Для лошадей.
Солдат все правильно понял.
— Еще хочешь? Ну и правильно, молодец. Сейчас принесу и сам заодно перекушу. Я уже вижу — ты выживешь и поправишься, так что мне лейтенант ничего не сделает. Сам сказал.
Армандо, который считал, что угрозы офицера — это так, для красного словца, удивился:
— А он мог?
— Мог, — тяжело выдохнул солдат, — Еще как мог.
Встал и ушел. Армандо порадовался, что боги послали такого словоохотливого стража. Сейчас он вернется, еще еды принесет… А у мага уже возникли тысячи вопросов. Вот, например, про женщин…
Солдат вернулся, принес еще миску баланды для Армандо, а еще целую корзину снеди для себя. Хлеб, вяленое мясо, зелень, овощи, сыр и два кувшина. В одном была вода, ее солдат отдал пленнику, в другом явно что‑то получше, вроде кваса или пива.
Самому Армандо было бы неприятно есть хорошую пищу рядом с тем, кто вынужден хлебать помои, но солдат брезгливостью или излишней тактичностью не страдал. Сидел рядом, пил, ел и разглагольствовал.
Вопросов задавать не пришлось, он рассказывал про жизнь в крепости и на землях графа Дешерна в подробностях по собственному почину. Картина вырисовывалась безотрадная.
Все здесь были пленниками, даже те, кто родился на этих землях.
Женщины… Женщины тоже были пленницами. Они принадлежали графу лично, ими он награждал верных людей. Но не насовсем, на определенное время. Потом она возвращалась к графу. В крепости они не жили, на женский организм черный камень действовал еще более губительно, чем на мужской. Так что свой цветник граф Дешерн держал в собственном замке в нескольких милях от форта Танг, а сюда присылал наказанных, тех, кто проявлял строптивость или еще как‑то провинился. В крепости их заставляли заниматься тем, чем женщины обычно и занимаются: стиркой и готовкой на солдат. Но это только в качестве наказания. В графском замке их держали для утех.
Старухи? Старух здесь не было, никто не доживал и до сорока лет.
Армандо предположил, что белые одежды — это тоже вроде наказания и был осмеян. Ничего подобного! Одежда женщин — это как лысая безбровая голова у мужчин. У графа не поднималась рука лишать дам их природного украшения. Зато отнять нормальные платья и одеть в приметное тряпье — пожалуйста. Он‑то ими интересовался в голом виде.
— И ты не думай, — говорил солдат, — там далеко не крестьянки. Крестьянки по морям не плавают. Купчихи и купеческие дочки, дворянки… Крестьянками наш граф брезгует.
— А исконное население тут есть?
— Откуда? Дальше на материке есть пара поселков, и все, но они далеко. Места тут для жизни непригодные. Все, что для жизни надо, сюда или в море ловят, или завозят, кроме воды.
Он говорил еще долго, но Армандо уже уяснил свое положение и не прислушивался. Сейчас его больше интересовало, куда поместили Сентара, матросов с "Филомены" и, как это ни удивительно, Лапунду.
Глава 23
Армандо попытался выяснить судьбу своих спасшихся спутников, но солдат ничего о них не знал. Его дело было караулить башню, раз в полчаса проверяя с ее крыши окрестности. С высоты хорошо был видно море по обе стороны мыса, и таким образом наблюдатель всегда мог засечь появившийся на горизонте корабль. Армандо ему передали в качестве дополнительной нагрузки. Скучавший без собеседников солдат не был особо против. Конечно, ему не понравилось таскать Армандо на себе, но он даже не стал пенять пленнику на это. Скорее, ему было жаль парня, так неудачно попавшегося в графские сети, и он искренне желал ему добра. Вот только его представление об этом "добре" решительно не сходилось с таковым у самого мага.
