— Все можно интерпретировать совершенно по-другому, — заявил адвокат.
Выйдя из себя, Лилит схватила плеть, лежавшую на столе, и ударила Арона по лицу, оставив тонкую полоску от виска до подбородка.
Тогда вмешался Карлос и, сжав ее руку, проговорил:
— Это будет ошибкой, дорогая. Выстрел еще как-то можно объяснить, а вот избиение довольно затруднительно.
Лилит, дрожавшая от гнева, отбросила его руку:
— Я с него живого шкуру сниму! Я хочу, чтобы он умылся слезами, как Сюзанна.
До Корта ее слова доносились, как в тумане. Почему Сюзанна плакала? Разве она не получила, чего хотела? Или же он неправильно понял ее требования, ибо оскорбился? Теряя сознание, адвокат повернулся к Лилит:
— Боюсь… бичевание не принесло… удовлетворения… — не закончив фразы, он потерял сознание.
— Ты можешь обвинить его, — сердито заметил Квинси.
— Это ее право, — заметил Карлос, положив руку на пистолет. — Не позволяй, чтобы прошлая дружба затмевала тебе разум.
— Это не тот случай. Скандал убьет Сюзанну.
— Она не появится в суде, — твердо проговорила Лилит.
Мондрагон знал, что она не успокоится до тех пор, пока петля не будет затянута на шее Корта. Если разразившийся скандал заставит девушку уехать из Амновилля, Лилит будет счастлива.
Глава LXXXI
Корта, по-прежнему находящегося без сознания, отнесли к шерифу; пол в кабинете Лилит вымыли еще до прихода Сюзанны. Тем утром она занималась финансовыми делами сестры, рассчитывая вклад в «Макфадден-отель». Девушка желала получить бухгалтерские книги, чтобы понять, почему отель приносит недостаточно денег. Не желая, чтобы сестра пришла и услышала слухи об аресте Арона, хозяйка «Падшего ангела» принесла ей все необходимое. Работники заведения были предупреждены ничего не говорить девушке. Квинси считал, что ее надо ввести в курс дела, но Лилит после продолжительного спора убедила его не делать этого.
Сюзанна вернулась домой в пять часов в сопровождении Эбнера, не зная, что ее имя стало центром самого крупного за последнее время скандала в Амновилле. Люди с любопытством глядели на нее, некоторые с сочувствием, ужаснувшись услышанному, другие с цинизмом, полагая, что она ничуть не уступает сестре, не веря, что такой человек, как Арон Корт, мог воспользоваться ею. С наступлением ночи каждый житель Амновилля составил свое мнение по данному вопросу, и только это и обсуждали.
Сюзанна, двигаясь словно лунатик, ничего не замечала. Клара молчала, подчиняясь инструкции. Она легла спать в неведении, проснулась в неведении и пришла к Лилит в неведении. Респектабельные женщины только о ней и говорили.
Сюзанна сказала сестре об астрономически высоких ценах на белье, о порче продуктов на кухне, о сломанной мебели в спальнях горничных, где, по слухам, проходят по ночам дикие попойки.
— Думаю, несколько дней мне придется понаблюдать за этим, Лилит.
— Я продам свою долю, — хрипло проговорила та.
Девушка пожала плечами:
— Ты можешь вложить деньги в китайские прачечные. Город нуждается в них, а они перегружены работой. Если бы у нас была монополия, мы бы подняли цены и получили большую прибыль. Ты знаешь, что китайцы смачивают белье, которое гладят, водой изо рта? Мне кажется это отвратительным. Я сказала хозяину, чтобы он перестал это делать. Подумать только, спать на простынях, на которые плевал китаец.
Лилит все это казалось несущественным — что такое плевки китайцев по сравнению со скандалом, назревавшим вокруг нее. Женщина думала, что теперь ей удастся удержать ситуацию под контролем, но боялась, что в связи с разросшимися слухами ничего не удастся скрыть от Сюзанны.
Шериф требовал беседы с ней. Лилит уговорила его не делать этого, ссылаясь на плохое самочувствие сестры. Но что будет, если Сюзанна пойдет по городу скупать прачечные? Лилит отправила ее домой в закрытом экипаже, опасаясь столкновения с каким-нибудь репортером. Кларе были даны строжайшие инструкции никого не впускать в дом.
Глава LXXXII
Квинси был противником ареста Корта, но не потому, что считал Арона невиновным, а потому, что не хотел подвергать Сюзанну оскорблениям и делать предметом всеобщего презрения. Она и так немало настрадалась из-за сестры. Но на Квинси никто не обращал внимания и никто с ним не считался. Когда Корта бросили в тюрьму, Эбнер решил, что Сюзанне следует обо всем рассказать, пока она не узнала об этом из других источников. И вновь на его слова не обратили внимания. Бородач с ужасом думал, какое потрясение ждет девушку, когда она обо всем узнает. Сколько еще Сюзанна будет оставаться в неведении?
По дороге домой мисс Моран безучастно рассказывала ему о покупке китайских прачечных. Квинси слушал и думал о том, что впереди девушку ждет позор и всеобщее презрение, а она щебечет о цене крахмала, делясь с человеком, не интересующимся торговлей. Если бы на месте бородача находился Арон, она бы уже получила предложение о партнерстве. Корт, всегда готовый во все вложить деньги, уже предложил бы не только свои сбережения, но и свои услуги по созданию общегородского прачечного картеля. «Какой глупец этот Корт, — думал Эбнер, — ему следовало бы жениться на девушке и тратить остаток жизни на производство капитала и детей». А вместо этого он сидит в тюрьме, ожидая повешения, а Сюзанна сидела с пустыми глазами и болтала о выгодных сделках.
На следующий день Квинси решил, что Сюзанне необходимо обо всем рассказать. Доставив подопечную в кабинет Лилит, он с облегчением заметил, что хозяйки нет:
— Этот проект не лишит вас денег, мисс Моран?
— Нет, — заверила девушка. — Кроме того, я не сомневаюсь, что Лилит присоединится ко мне. У нее вложены деньги в отель, а там ежедневно используется уйма белья, поэтому ей выгодно принять участие в предприятии.
— Я не об этом думал. Мне надо увезти вас из города.
Девушка на мгновение оторвалась от цифр.
— Может, поехать в Денвер, но он недостаточно далеко отсюда. Лучше отправиться во Фриско.
— Это Лилит вас надоумила, мистер Квинси?
— Это моя идея, мисс Сюзанна. Я хочу сказать вам что-то, что ваша сестра скрывает от вас и вам это явно не понравится, но делать нечего. Лучше вы услышите это от меня, чем от кого-нибудь другого, совершенно постороннего человека.
— Я всегда очень ценила вас, мистер Квинси, но у меня сегодня много работы. О чем вы сегодня хотите мне рассказать?
— Об Ароне Корте.
— Я ничего не желаю слышать об Ароне Корте.
Лицо ее сначала вспыхнуло, затем стало мертвенно-бледным.
