рассмотреть.
– Лейтенант, – повторил гном. – Чего задумался—то? Давай споем, что ли!
Не ответив сыну гор, дабы не растерять сосредоточенности, я принялся творить первое пришедшее на ум заклинание. Не боевое заклятие, конечно, дабы не повредить отдыхающим воинам. Решил попробовать чары быстрого роста, которые никогда мне особо не удавались из—за сложности плетения. Не обращая внимания на удивленные лица солдат, я вдохновенно создавал замысловатый рисунок. Потом обратил заклинание себе под ноги и прошептал слова активации. Волшебство мягко вошло в песок, и я словно ощутил его внутреннее движение, а следом – тихий шепот соков в корнях молодых побегов. Прошло несколько секунд – и вокруг меня поднялись сильные упругие стебли, верхушки которых были увенчаны увеличивающимися прямо на глазах тугими бутонами. Еще мгновение – и они стали распускаться, превращаясь в пышные красные цветы, чем—то напоминающие маки.
– Ай, чуда! – заверещал Салим, с опаской, бочком придвигаясь к яркому островку летнего великолепия.
– Э—кхм, – солидно откашлялся мастер Триммлер, которого я, любуясь делом рук своих, как—то упустил из виду. – Ну, зачем так горячиться, лейтенант? Сказал бы, что не в настроении. Хотя спасибо, конечно!
Гном удовлетворенно рассматривал расплетшуюся и удлинившуюся до колен бороду. Да, действительно, порадовал я сына гор! Борода – главное украшение мужчин этого народа, предмет гордости и тщательного ухода. Вот только растет она чрезвычайно медленно, и такой длины достигает разве что к концу жизни. Да и то не у всех. Подозреваю, что теперь мастер будет пользоваться большим успехом у дам.
– Вот только насчет волос ты немного перестарался, – растерянно произнес он, прикасаясь к длинной спутанной шевелюре, которая спускалась ниже плеч, – придется их топором…
Ну, ничего себе! Какой мощи должно было достигнуть заклинание, чтобы произвести такое действие! Раньше я, сопровождаемый ругательствами дядюшки, едва—едва добивался увеличения его огородных растений на полдайма в день. И то не всех. Почему—то горицвет и поминай—трава отказывались подчиняться моей бездарной волшбе. Вот духополох и духогонка – те росли охотно. Да им и чары мои не требовались, травки неприхотливые. Сейчас же я сумел расцветить кусочек выжженной пустыни, а уж воздействие на мастера Триммлера и вовсе из разряда сказок. То есть, целители, конечно, добиваются подобных результатов, но я никогда не думал, что это так просто! Будущее заиграло передо мной новыми, радужными гранями, руки чесались попробовать что—нибудь еще. Между прочим, я знаю довольно много заклинаний, нужно только их отработать. С боевыми заклятиями будет сложнее, я это понимал. Но ничего, есть же лорд Феррли! Я надеялся, что демон покажет мне пару—тройку новых, мощных плетений.
После привала я занялся тем, что на ходу освежал в памяти все известные мне заклинания и заклятия. Произвел разделение: на боевую магию и бытовую. Фигуры, конечно, не рисовал, просто мысленно повторял плетения и про себя произносил активирующую фразу. В принципе, так тоже можно колдовать, но это уже высшее искусство. Потом я разбил чары на четыре вида, по количеству источников силы. И принялся за них. В итоге выяснилось: я владею двумя с половиной сотнями классических бытовых заклинаний и парой десятков боевых. Это не считая анимочар, фрагментов и примитивных чар в одно—два действия, из которых, при определенном старании и фантазии, вполне получится соорудить что—нибудь интересное. А ведь можно еще и комбинировать волшбу, видоизменять плетения, придумывать на их основе что—то новое. Если же учесть, что мое сознание, как уверял лорд Феррли, бережно хранит в своей сокровищнице (или на пыльном чердаке, как он же говорил) все то, что я хоть раз видел, слышал, или читал, то получается весьма солидный запас знаний. Конечно, до дяди Ге или того же Вериллия мне еще далеко, но ведь и я младше гораздо! Есть куда расти…
Откуда вдруг такое рвение, спросите вы? В Тонкие миры захотелось заглянуть? Или наконец—то пришло осознание того, что все происходящее – это всерьез и надолго, и самоделками тут не обойтись? Дошло с запозданием, что надо бороться за свою жизнь? Да, конечно. Но главным стимулом явилась увиденная в Астрале картина. Пусть она отражала лишь возможное развитие событий. Но это значило, что оно вероятно. И я должен был попытаться сделать так, чтобы это осталось лишь там, в Тонком мире, и не пришло в наш. Пройти Зеленое сердце, найти Изначальных, бога, демона лысого – кого угодно. И еще – вернуться домой. Быть там, когда все произойдет. Если произойдет. Не мог же я оставить дядю Ге на растерзание оркам! Маг—то он маг, но все же немолодой уже… Так что мне было за кого бороться: дядя, Мельда, Сэм Блитт и его семья, Дарианна… Дарианна? Вот это новость! Я сам удивился своим мыслям. Странно, никогда вроде о принцессе не вспоминал, а тут – на тебе! С чего бы это?
Может, я рассуждал глупо, зря нагонял на себя страху, не знаю. Но именно это поддерживало во мне стремление стать полноценным волшебником. А еще бесило собственное прежнее легкомыслие. Будь я чуть умнее в свое время, чуть ответственнее – возможно, не случилось бы столько смертей…
– Рик! – прервал мои размышления Дрианн. – Что это? Смотрите!
Молодые побеги, еще утром такие зеленые и свежие, сейчас опали и высохли, превратившись в мертвые черные плети.
– На солнце, наверное, завяли, – пожал я плечами.
– Да не может такого быть! – Давин Хрол возмутился моим невежеством. – Чтоб за полдня так пожухли! Никакое солнце так не высушит.
– Да, не то здесь что—то, – поддержал его Зарайя. – Верь – не верь, лейтенант, а недоброе на нас идет.
Хотя, может, все объяснялось проще? Вдруг эти побеги старые? Неужели я сумел вызвать дождь над такой большой площадью? Ведь мы уже далеко от места ночной стоянки. Никакой опасности я не чувствовал, но интуиции ветерана все же решил поверить. Как говорится, на Луга надейся, а заклятие за пазухой держи.
Однако, вопреки моим опасениям, ничего страшного за весь день не случилось, если не считать громкой перепалки Добба с мастером Триммлером. Капрал обвинял своего друга в том, что рекомендованный им способ ходьбы вызывает боль в паху.
– Я что ж теперь, так и буду корячиться? – вопил он. – Да может, у меня теперь детей не будет!
– Вот и хорошо, – невозмутимо отвечал гном, любовно поглаживая свою новообретенную шикарную бороду. – Нечего дураков плодить.
– Ах, ты вон как! Да вы, гномы…
– Да вы, люди… – и так до самого заката.
Ночью я еле дождался Артфаала, чтобы тут же обрушить на него кучу вопросов:
– Вы научите меня боевым плетениям? Как еще можно концентрировать сознание? Что насчет распределения
