от него веяло скрытой опасностью, словно от хищника, затаившегося в зарослях и готового в любой момент броситься. Оба они с сомнением переглядывались, время от времени бросая беспокойные взгляды на часы.
— Думаешь, он придёт? — спросил Геннадий, проводя пальцами по глубокому шраму на подбородке — немому свидетельству прежних стычек.
Харитон Борисович не спешил отвечать. Он медленно поднял изящную фарфоровую чашку с тонким узором по краю, сделал небольшой глоток обжигающего напитка и, отставив её на блюдце, посмотрел на своих подручных с лёгкой улыбкой.
— Придёт! — уверенно сказал он. — Как говорил один умный человек: «Страх перед потерей стимулирует на действия лучше, чем жажда прибыли».
Степан хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Но ведь сестру его валить и так никто не собирался.
— Разумеется, нет, — Харитон наклонился вперёд, его глаза сверкнули интересом. — Она, судя по разговорам нашего общего друга, ключ ко всему. Без неё наш пазл не сложится.
— Но если она так важна, зачем нам он? — Геннадий непонимающе почесал затылок.
Харитон Борисович, вздохнув, посмотрел на него, как на глупого ребёнка, который не может понять простых вещей, и вновь отпил чай из чашки.
— Потому что иногда фигуры на доске нужно расставить особым образом, чтобы добиться победы, — тихо сказал он.
Сам он, по правде говоря, тоже не особо верил, что младший Добрынин добровольно заявится сюда, оказавшись столь необдуманным, как и его отец.
Но в тот самый момент дверь кафе тихо отворилась и внутрь вошёл молодой человек. Высокий, крепкий, с телосложением атлета — его мышцы играли под одеждой при каждом движении.
Увидев его, Борисович улыбнулся, и в его глазах зажёгся хищный огонёк.
— Вот и всё, — тихо сказал он своим спутникам, не сводя взгляда с вошедшего. — Рыбка клюнула на наживку!
* * *
После того как я толкнул стеклянную дверь кафе, приглушённый звон колокольчика возвестил о моём появлении. Внутри царила уютная атмосфера: мягкий свет фонарей играл отблесками на полированных столах, аромат свежесваренного кофе переплетался с запахом духовитой выпечки, а тихая мелодия саксофона обволакивала пространство. На первый взгляд, всё было совершенно обычно. Никаких признаков опасности или ловушки. Но я знал, что обманчивые спектакли поставлены для тех, кто не умеет заглянуть за кулисы и почувствовать, что там может твориться.
За панорамными окнами жизнь текла своим чередом, и ничто не выдавало приближающейся бури: по крайней мере, с детонатором никто не бегал. А внутри было так многолюдно, что свободных мест практически не осталось. Разношёрстная публика: бизнесмены в строгих костюмах, богатые студенты с модными рюкзаками, влюблённые пары, погружённые друг в друга. Казалось бы, идеальная картина городского спокойствия.
Только вот движения посетителей были слишком отточенными, словно отрепетированный танец. Под одеждой многих из них я ощущал холодный металл и магические артефакты — и не простые защитные, а сложные боевые конструкции. Да, пьеса была поставлена мастерски, но зритель из меня был скверный и слишком дотошный.
Я неспешно расстегнул пиджак и заметил, как за одним из столиков мне кивнули. С осторожностью приблизился туда и чуть дрожащей рукой повесил пиджак на спинку стула. Ко мне тут же подошла официантка — миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами.
— Ваш заказ?
— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я, встретившись с ней взглядом, — eё глаза на мгновение блеснули необычным светом, но она быстро отвернулась.
Через несколько минут кофе уже стоял передо мной. Я поднял чашку, вдохнул глубокий аромат и сделал глоток. Кофе был вкусным, но мне казалось, что цена ему явно завышена…
Тем временем я разглядывал своего седовласого собеседника. Дорогой костюм отлично сидел на нём, и даже мелкие детали говорили о его статусе. Одним словом, старик при деньгах, но его взгляд не сулил мне ничего хорошего.
— Я готов вас выслушать, — спокойно произнёс я, поставив чашку на блюдце.
Он ухмыльнулся, обнажив ряд безупречно белых зубов.
— Меня? Зачем? — его голос был мягким, но холодным, как лёд. — Честно говоря, я сомневался, что ты явишься. Но раз уж ты здесь, то ты либо очень смелый, либо безнадёжный идиот… Ладно, но перед своей смертью ответь мне на один вопрос: как ты провернул трюк со снайперскими пулями? Телекинез? Или что-то другое?
— Возможно, ваши снайперы не такие уж и профессионалы? — я слегка наклонил голову, словно размышляя.
Теперь было ясно одно: скоро здесь станет жарко… Но как они собираются всё провернуть в таком людном месте? За окнами полно горожан. Старик напротив хмыкнул:
— Остроумно. Но боюсь, твои шутки тебе не помогут. Скоро ты всё расскажешь нам в более подходящем месте.
После этих слов он сделал едва заметный жест рукой. В тот же миг в кафе началось движение, похожее на то, как волки окружают добычу. Массивные железные заслонки с грохотом опустились на окна и двери, отрезая мне путь к отступлению. Такие устройства чаще можно было увидеть в роскошных особняках, защищённых от всех мыслимых угроз.
А посетители мгновенно перестали притворяться. Официантка выпрямилась, её глаза стали холодными и расчётливыми, словно острые клинки. Даже старушка в углу, которая ещё минуту назад дрожащими руками пила морс, встала в боевую стойку; её мышцы напряглись, как у опытного бойца.
— Паренёк с секретами, — прошипел старик, злорадно усмехаясь. — Но здесь мои лучшие люди, и они жаждут разделаться с тобой.
Я снова поднял чашку и сделал глоток, наслаждаясь вкусом кофе. Равнодушно, стараясь не улыбнуться раньше времени, произнёс:
— Во-первых, ваш выбор яда в кофе оставляет желать лучшего. Вы наверняка за него переплатили. Возможно, стоит обратиться к алхимику с более изысканным вкусом. Во-вторых, с чего вы взяли, что это я сейчас заперт с вами, а не наоборот? — и вот теперь я уже ухмыльнулся — довольно ядовито.
Блин, ну и фразу я ляпнул в конце: нужно было придумать что-то менее клишированное, но она точно передаёт атмосферу, которая ждёт этих мудазвонов.
Пока все бросали на меня недоумённые взгляды, не понимая, что это я такое несу, я медленно поднял руку и неспешно хлопнул по столу. Пол под ногами задрожал, стены начали трескаться, а с потолка посыпалась пыль. Казалось, что сама земля решила пожать им руку.
— Пожалуй, прокатимся, — произнёс я с тихой усмешкой.
И кафе с оглушительным грохотом начало погружаться под землю. Крики и паника наполнили всё пространство. Те, кто ещё мгновение назад казались такими уверенными хищниками, теперь метались в
