— Вот почему я был доволен, когда Эзекиль выдвинул твою кандидатуру в Морниваль, — произнес Гор. — Всё стало сложно, Фальк, гораздо сложнее, чем я думал. И гораздо быстрее. В такие времена хорошо иметь рядом с собой простого человека, не правда ли, брат?
— Как скажешь, — проворчал Мортарион, и Кибре улыбнулся. Это выражение было настолько ему непривычно, что поначалу он даже не понял, что делают его лицевые мускулы.
Магистр Войны положил ему руку на плечо и подвел к командирскому трону «Стража Аквинаса». Гололит вернулся к жизни, рисуя мрачную картину будущего Молеха.
— Скажи мне, что видит простой воин, Фальк, — сказал Гор. — Ты теперь в Морнивале, так что тебе необходимо быть не просто штурмовиком. Простым, или каким-либо еще.
Кибре изучил мерцающую сферу Молеха. Он не торопился, потребовалось усилие, чтобы сразу же не предложить штурм всеми десантными капсулами. Как давно ему приходилось использовать что-то помимо прямолинейных тактик прорыва?
— Битва за космос выиграна, — произнес Кибре. — Орудийные платформы наши, а вражеские корабли выведены из строя, или захвачены.
— Расскажи мне про орбитальные станции, — попросил Гор.
— Они перемещаются на новые позиции, однако мы не можем на них полагаться.
— Почему нет?
— Адепты Молеха перенацелят наземные ракетные батареи, чтобы уничтожить платформы. Мы ликвидируем несколько, пока они не начнут стрелять, но станции не проектировались для сопротивления огню с поверхности. В лучшем случае, мы успеем дать несколько залпов перед тем, как платформы станут непригодны к использованию.
— Едва ли это стоит усилий, предпринятых для их захвата, — произнес Мортарион.
— Несколько залпов с орбиты стоят целого батальона легионеров, отозвался Кибре. — Калт преподал этот урок Семнадцатому Легиону.
— Он прав, брат, — сказал Гор, меняя масштаб с орбитальной панорамы Молеха на планетарные зоны. Четыре континентальных массива, лишь два из которых были обитаемы или хоть сколько-нибудь укреплены. Один был обильно насыщен промышленностью, второй пасторален.
Сынам Гора и Гвардии Смерти предстояло направить основной вектор своей атаки на последний материк. Основной центр власти Молеха располагался в горной долине, в городе, который в честь Гора был назван Луперкалией.
Магистр Войны ткнул когтем в Луперкалию и провел через весь континент маршрут: по зеленым равнинам, мимо городов, через горные долины, и, наконец, остановился у разрушенной цитадели на бичуемом бурями острове, который буквально лепился к побережью.
— Фульгуритовый Путь, — произнес Гор. — Вот та дорога, по которой я должен пройти, и мы начнем возле этой цитадели.
— А остальная часть Молеха? — спросил Мортарион.
— Выпускай своего Пожирателя Жизней, — распорядился Гор. — Опустошай.
Локен двигался по коридору. Слева от него шел Брор Тюрфингр, справа — Арес Войтек.
Он крепко держал картечницу, глядя сквозь непривычный железный прицел и плавно заходя в двигательный отсек. Он не пользовался подобным оружием со времен пребывания в ауксилии скаутов, однако стрельба из болтерного оружия на борту боевых кораблей с тонкой обшивкой обычно осуждалась.
«Тарнхельм» был невелик, так что когда Бану Рассуа сообщила Локену, что во время финальных расчетов переноса Мандевилля засекла неавторизованный биосигнал, не потребовалось много времени, чтобы сузить круг потенциальных укрытий, где мог прятаться безбилетник.
Пока остальные следопыты охраняли передние части корабля, Локен, Тюрфингр и Войтек прочесывали его по направлению к двигателям.
— Кто-то из той мрачной крепости на орбите Титана? — спросил Войтек. В его верхних серворуках пощелкивали наручники. — Та девушка Олитон, которую ты видел?
Локен покачал головой.
— Нет. Это не она.
— Значит, тварь варпа? — предположил Тюрфингр. — Нечто, извергнутое малефикарумом Магистра Войны?
Бывший Космический Волк отказался от картечницы в пользу своего боевого клинка и плетеной кожаной перчатки-цеста. Ее когти цвета ночи постукивали по броне на бедре, отбивая ритмичную дробь.
Никто не ответил на вопрос Тюрфингра. Всем им было известно слишком много, чтобы с легкостью отметать подобное предположение. Двигательный отсек был единственным оставшимся на корабле местом, где кто-то действительно мог спрятаться, но пока что они ничего не нашли.
Двигательные помещения имели эллиптическое сечение. Приподнятый пол и подвесной потолок с боков ограничивали два громадных цилиндра, гудевших от едва сдерживаемой мощи. Суженные части основных двигателей окружали скрученные кабели, а встроенные сервиторы-калькулусы, мерцая глазами, бормотали бинарный хорал.
Центральный проход завершился алтарем единения, возле которого стояла неподвижная фигура безымянного адепта Механикума, чья единственная функция заключалась в надзоре за работой двигателя.
Перед алтарем, скрестив ноги, сидел бородатый татуированный воин в лишенной украшений броне Странствующих Рыцарей. Он собирал разложенные на полу части болтера.
Локен опустил картечницу, а воин поднял глаза и разочарованно покачал головой.
— Что ты делаешь? — спросил Локен.
— Мне стало скучно ждать, пока вы меня отыщете, — отозвался Севериан.
Часть вторая
СЫНОВЬЯ
11
КРИКИ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
ВТОРЖЕНИЕ
Молех кричал.
Он истекал магмой из множества ран, нанесенных рухнувшими с орбиты обломками. Он обгорел дочерна там, где макроснаряды пробились сквозь атмосферу и рассекли кору пылающими каньонами. Ночь была изгнана. Свет лун мерк рядом со шлейфами двигателей приближающихся боеголовок и взрывами тех, которые оказались перехвачены.
Я уже бывал здесь раньше, но не помню этого.
Маленький Гор Аксиманд наблюдал, как останки флота лорда-адмирала Бритона падают, словно постоянно разделяющиеся метеоры. Они чертили в небе болезненно-яркие параболы, заливая десятки тысяч километров пылающими обломками. Южный горизонт представлял собой размазанное огненное пятно далеких пожаров и жарко пылающих тормозных двигателей. Ландшафт был придавлен покровом дыма, озаренного апокалиптическим светом горящих городов.
В облаках искрили странные молнии, неизбежное побочное следствие огромного объема металла, пронзающего атмосферу. Разрушенные звездолеты падали по всему Молеху, в основном на промышленный массив суши по другую сторону океана. Прибрежные погрузочные сооружения, космопорты и базы Армии лежали в руинах, плотность сброса радиационных бомб Гвардии Смерти на столетия сделала большую ее часть непригодной для жизни.
Из этого района подкрепления уже не придут.
Катуланские Налетчики обеспечили безопасность посадочной зоны «Грозовой птицы» — бичуемую ливнями гавань с подветренной стороны от частично обрушенной башни. Волны гремели о причал, взметая стены пенящейся воды.
Двигаясь впереди основных сил вторжения, Магистр Войны оказывался неприкрыт и уязвим. Малогарст и Морниваль напоминали о покушении на Двелле, как о достаточной причине, чтобы не спускаться на этот северный остров, кусок вулканической породы под названием Дамесек.
Гор не потерпел никаких возражений.
Это он должен был стать первым, кто ступит на поверхность Молеха.
Луперкаль стоял у подножия башни, положив голую руку на светлый камень опоры. Его голова была склонена, а глаза закрыты.
— Как думаешь, что он делает? — спросил Граэль Ноктуа.
— В свое время Луперкаль тебе скажет.
— Иначе говоря, ты не знаешь, — проворчал Кибре.
Аксиманд не стал утруждаться ответом Вдоводелу, но Абаддон для порядка отвесил тому затрещину по затылку. Магистр Войны задрал голову, чтобы взглянуть на верхний край башни. Аксиманд поступил так же и понадеялся, что буря опрокинет ее в море.
Гор ухмыльнулся и вернулся к Морнивалю, кивая, словно в ответ на неслышный вопрос. Его боевому доспеху вернули лоск, янтарный глаз на груди вновь стал целым. Не будь Урци Малеволус в блокаде на Марсе, он бы отыскал в ремонте изъяны, однако Аксиманд не мог обнаружить ни единого. Его рука невольно поднялась к рассеченной эмблеме Морниваля на собственном шлеме. К разделенному на четыре части полумесяцу.
— Море, понимаете, — произнес Гор. — Я помню его запах. Соль и слабая примесь серы. Я знаю, что помню это, но воспоминание как будто принадлежит кому-то другому.
Он развернулся, вновь посмотрев на башню, словно пытался представить, как та могла выглядеть во времена своего расцвета.
— Вы, конечно же, знаете, что это? — спросил Гор.
