открывать ворота. По ночам мы охраняем его, и за это он нам ничего не платит. А мы и заикнуться о деньгах не смеем.
– Ведь вы – духи темного царства, о каких же деньгах вы говорите? – удивился Сунь У-кун.
– У нас, конечно, нет денег, чтобы платить ему, – отвечали духи. – Поэтому мы вынуждены вылавливать для него горную сайгу, диких оленей и, кроме того, постоянно созывать духов. Если же мы ничего не можем словить, он избивает нас, разрушает кумирни, срывает с нас одежду, в общем, мы не имеем ни минуты покоя. Умоляем вас, Великий Мудрец, избавить нас от этого чудовища.
– Поскольку он ваш начальник, – сказал Сунь У-кун, – и вы живете около его пещеры, вам должно быть известно, откуда взялся этот дух и как его зовут.
– Да вы, Великий Мудрец, знаете его, – отвечали духи. – Он сын повелителя демонов ада Ню Мо-вана – князя с головой быка, вскормил его демон-людоед Ракша. В течение трехсот лет он совершенствовался на пламенной горе и достиг настоящего совершенства в созерцании. После этого Ню Мо-ван отправил его охранять эти горы. Его детское имя – Красный ребенок. Прозвище – Великий князь – священный ребенок.
Сунь У-кун остался очень доволен их ответом и тут же приказал духам разойтись. Сам же он принял свой обычный вид и спустился на вершину горы.
– Ну, братья мои, – сказал он Чжу Ба-цзе и Ша-сэну, – теперь вам не о чем больше тревожиться. Наш учитель останется цел и невредим, так как этот дух приходится мне родственником.
– Да перестань ты болтать, – с улыбкой сказал Чжу Ба-цзе. – Ты родился в стране Дуншэншэньчжоу, а он живет в Синюхэчжоу. Эти страны разделяет огромное пространство, множество рек и гор, два океана. Как же он может быть твоим родственником?
– Духи, с которыми я только что разговаривал, живут здесь. Они – духи местных гор и земли. Я попросил их рассказать мне историю этого духа, и они сказали, что это сын Ню Мо-вана и что он вскормлен Ракшой, что его детское имя Красный ребенок, а прозвище – Великий князь – священный ребенок. Тут я вспомнил, что пятьсот лет назад, когда я учинил буйство в небесных чертогах и бродил по всем знаменитым горам в поисках доблестных героев, этот самый Ню Мо-ван побратался со мной и стал моим седьмым братом. Там было еще несколько повелителей демонов. И только потому, что я ростом мал, я называл этого Ню Мо-вана старшим братом. Ну а поскольку этот дух является сыном Ню Мо-вана, а я был в хороших отношениях с его отцом, то выходит, что я прихожусь ему дядюшкой. Как же он может нанести вред нашему учителю? Давайте сейчас же отправимся к нему.
– Вот что, брат, – с усмешкой сказал Ша-сэн, – ведь недаром говорится, что «достаточно не встречаться с человеком три года, даже с родственником, и он становится тебе совершенно чужим». А ты с ним расстался пятьсот лет тому назад. И за это время вы ни разу не встречались друг с другом, не пировали вместе, не посылали друг другу подарков. Почему же ты думаешь, что он должен признать тебя?
– Как странно ты судишь о людях, – отвечал на это Сунь У-кун. – Ведь говорит пословица: «Если листья водорослей неизбежно попадают в море, то люди тем более могут где-нибудь встретиться». Пусть даже он и не признает меня своим родственником, но вредить нашему учителю он, конечно, не станет. Может быть, он не пригласит нас попировать, но нашего учителя он непременно освободит.
Все вместе они вышли на дорогу и двинулись вперед. Пройдя сто с лишним ли, они увидели сосновый лес. В лесу, извиваясь, протекал горный поток, пенились изумрудные воды. Через поток был перекинут каменный мост. На противоположном берегу находилась пещера.
– Видите, братья, каменную кручу на том берегу? Это, несомненно, жилище волшебника. Давайте решим: кто останется присматривать за вещами и конем, а кто пойдет вместе со мной усмирять духа?
– Ты же знаешь, брат, что я не люблю сидеть на одном месте, – сказал Чжу Ба-цзе. – Я пойду с тобой.
– Ладно, – согласился Сунь У-кун. – Тогда ты, Ша-сэн, оставайся, коня и вещи укрой в лесу и хорошенько охраняй их.
Ша-сэн остался. А Чжу Ба-цзе и Сунь У-кун с оружием в руках двинулись вперед.
Поистине:
Ребенок был не закален,
Нечистой поддавался силе,
Но обезьяна и Муму
Ему заботливо служили.
О том, какая судьба ждала наших героев на сей раз, вам расскажет следующая глава.
Глава сорок первая,
рассказывающая о том, как беспокойная обезьяна была покорена огнем и как Чжу Ба-цзе был захвачен волшебником
Когда человек забывает внезапно
О зле и добре размышленья,
Тогда от него отступают заботы
О славе и уничиженье.
Когда же бестрепетно света и мрака
Он смену приемлет смиренно,
То пищей простою, питьем своим скудным
Доволен и сыт неизменно.
Поистине ясно – покой человеку
Приносит всегда созерцанье.
Когда ж происходит в душе омраченье,
То бесов сильней обстоянье.
Но если пять жизненных правил нарушить,
То храмы обрушатся эти:
Так чувствует тело томительный холод,
Когда подымается ветер.
Итак, Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе расстались с Ша-сэном и, перепрыгнув через горный поток Сухой сосны, очутились возле удивительной скалы. Здесь они действительно увидели пещеру, которая показалась им необычной.
Император шел тропинкой древней;
Темною была она, пустынной,
Но лучей прорвавшихся сквозь тучи,
Над потоком яркое сиянье,
В чаще – звуки песни журавлиной,
Сладких орхидей благоуханье.
Мост, рождавший мысли о бессмертье,
Крики обезьян и птичье пенье…
В сизой дымке плавают откосы,
На камнях – ползучие растенья,
Ширмами поставлены утесы.
Феникса манят бамбук и сосны
Зеленью своею изумрудной,
И потоки гору окружили.
Кажется – жилища там бессмертных!
Но владеть бы той страною чудной
Лишь дракону в Куэньлуньских недрах,
Обитающему в горной жиле.
У входа в пещеру стояла каменная плита с выгравированными восемью иероглифами: «Пещера Огненных облаков у горного потока Сухой сосны». Здесь же, размахивая пиками и мечами, стремительные, словно ветер, духи, играя, гонялись друг за
