Так оно и произошло: спустя минуту оба были мертвы и растянулись на грязном полу в растекающихся темных лужах крови.
– Я иду, иду, друг мой! – послышался громкий голос Жана Лафитта. – Сейчас я помогу вам!
– Нет, останьтесь на месте! – возразил Гай, парируя очередной выпад Фолка. – Я слишком долго ждал этой минуты. Фолк – мой!
– Будьте осторожнее, – предупредил его Ла-фитт. – Вид у вас, прямо сказать, неважный. Ловите!
Он кинул Гаю свою собственную шпагу, Гай поймал ее и с наслаждением рассек воздух острым лезвием. От резкого движения ребра Гая пронзила острая боль, но он только поморщился и, сжав зубы, приготовился к продолжению схватки. Гай понимал, что их с Фолком силы и теперь неравны, но был уверен, что, несмотря на свою слабость, справится с противником. Другого исхода он просто не представлял.
Гай заглянул в глаза Фолка и увидел в их глубине отчаяние. Фолк уже ни на что не надеялся, ни в чем не был уверен и в первую очередь – в себе. Движения его с каждой минутой становились все суетливее: страх уже скрутил Фолка своей невидимой рукой.
Конечно, Гай тоже выдохся и устал, но дух его был силен. Гай верил, что победит – несмотря на боль, несмотря на усталость, несмотря на голод. И потом, разве не ждал он этой минуты семь долгих лет? А теперь, когда эта минута наконец настала, он сумеет насладиться ею до конца!
Своим единственным глазом Гай внимательно следил за движением шпаги Фолка, ожидая момента, когда его противник решится на смертельный выпад. Этот миг нужно было уловить и опередить Фолка на долю секунды. Опередить и сразить его встречным ударом – таков был замысел Гая.
– Умри же ты, ублюдок одноглазый! – прохрипел наконец Фолк и ринулся вперед.
Гай сумел сделать все, что собирался, – или почти все. Он искусно увернулся от шпаги Фолка – совсем как испанский матадор, – пропустив смертоносную сталь в нескольких сантиметрах от себя. Одновременно он сам сделал выпад, и его шпага глубоко вошла в грудь Фолка между левой ключицей и сердцем. Конечно, Гай метил в сердце, но в последний момент рука его дрогнула, и он не мог понять, отчего это произошло. То ли от слабости, то ли от того, что он уже перестал быть Охотником...
И все же удар Гая был очень сильным, возможно, смертельным. Шпага со звоном выпала из рук Фолка, покатилась по каменному полу, а сам он вскрикнул, схватился за плечо правой рукой и рухнул на колени.
– Сами прикончите его, мой друг? – деловито осведомился Жан Лафитт. – Или предоставите это мне?
Гай посмотрел на Фолка. Тот стоял на коленях, склонившись головой до самого пола – жалкий, ничтожный. Кровь сочилась у него между пальцев, стекала на грудь, капала на грязный пол.
И вдруг Гаю совершенно расхотелось доводить месть до конца, расхотелось добивать Фолка. Больше всего на свете ему хотелось увидеть Блисс и Брайана. И он неожиданно понял, что, если сейчас добьет Фолка, пожалуй, ему будет когда-нибудь стыдно перед Брайаном за этот поступок не меньше, чем за свое пиратское прошлое...
Нет, потратив столько лет на борьбу с Фолком, на истребление его кораблей, на его разорение, Гай не мог поставить последнюю точку. Не мог пронзить шпагой сердце человека, виновного во всем, что произошло с ним, и с Блисс, и с Брайаном.
– Я покончил с убийствами, Жан, – медленно произнес Гай. – Добить Фолка не доставит мне радости. Я свободен, я победил – и с меня этого достаточно. Да вы только посмотрите на него: он же конченый человек, даже если не подохнет от ран.
– Вы так считаете, Гай? – Лафитт удивленно поднял брови. – Ну, смотрите. Мне-то ничего не стоит покончить с этим ничтожеством.
– Не надо, оставьте его. И спасибо вам, Жан. Если бы не вы, они меня добили бы – Фолк, Сквинт и Монти. Вы появились в самый нужный момент. Кстати, как вам удалось узнать о том, что со мной случилось, и разыскать меня?
В эту минуту от стены отделился человек, про которого в пылу боя все забыли, – Клод Гренвиль.
– Мы вместе с Блисс ездили к Лафитту в Темпл, – пояснил он. – У нас не было другого выхода.
«Так, значит, это Блисс догадалась, что нужно обратиться к Лафитту? – поразился Гай. – Какая же она молодчина! А я уж стал всерьез опасаться, что она больше не захочет меня знать... Ведь я столько раз обманывал и обижал ее!»
– Блисс всегда любила вас, Гай Янг, – сказал Клод. – А я... Я очень рад, что вы снова нашли друг друга. Мне хочется, чтобы моя дочь была счастлива. Если именно вы – ее счастье, я не стану вам больше мешать, становиться у вас на пути. Хватит нам всем лжи и несчастий.
– Пойдемте отсюда, – предложил Лафитт. – Ваша жена ждет вас на борту моего судна. – Он подошел к Гаю и обнял его за плечи. – Обопритесь на меня, друг мой. Вы не слишком-то хорошо выглядите.
– Говоря по правде, Жан, – я чувствую себя так, словно побывал в аду, – негромко ответил Гай.
Бой с Фолком окончательно вымотал его. Все тело разрывалось от боли, и за этой болью Гай даже не вспомнил о том, что давно уже потерял свою повязку.
– Пойдемте, – повторил Лафитт и повел Гая к выходу.
Оставшись один, Фолк застонал и повернул голову, провожая взглядом удаляющихся победителей. Они ушли, даже не взглянув на него, бросив умирать, словно собаку...
«Ну нет, не дождетесь!» – с ненавистью подумал Фолк.
Рана его была серьезной, но не смертельной, и Фолк это знал. Он медленно, осторожно поднялся на ноги. В его воспаленном мозгу не осталось больше места ни для Блисс, ни для ее наследства. В сознании Фол-ка билась только одна мысль, только одно всепоглощающее желание – убить Гая Янга. Негодяя, восставшего из гроба и поломавшего все планы Фолка.
«Я заставлю этого мертвеца вернуться в свою могилу!» – мысленно поклялся Фолк.
Однако для начала нужно было остановить кровотечение. Фолк расстегнул сюртук, разорвал на себе рубашку и плотно зажал рану на левом плече. Когда кровь почти перестала течь, он застегнул на все пуговицы сюртук и, удовлетворенный результатом, поднял с пола шпагу.
Покачиваясь от слабости, Фолк пошел к выходу, шаркая ногами по грязному каменному полу.
Блисс не переставая ходила по палубе, напряженно всматриваясь в предутренний сумрак. Медленно тянулись минуты ожидания. Прошел час, потом второй, но как ни напрягала Блисс свои глаза, она никак не могла разглядеть на берегу знакомые мужские силуэты.
Первым их увидел вахтенный, сидевший наверху, на мачте. Он негромко крикнул, и только тут Блисс рассмотрела неясные тени, приближающиеся к кораблю.
Тая она узнала сразу. Он шел медленно, опираясь на Лафитта, но все-таки шел! Блисс заметила, что Лафитт осторожно прислонил Гая к трапу, оставляя его внизу, а сам вместе со своими людьми взбежал на борт. Блисс бросилась им навстречу, слыша, как кровь гулко барабанит в ушах. Она уже собралась было броситься по трапу вниз, к Гаю, но Жан Лафитт удержал ее за локоть.
