Читаем без скачивания Её несносный студент - Виктория Победа

— Тон убавь.

— А нахер не пойти тебе?

— Женя, Егор! Что здесь происходит, — за спиной раздается обеспокоенный голос матери. Я же просил ее, ну просил же не ходить за мной.

— А ничего, мам, просто муж у тебя козел редкостный, как оказалось.

— Егор, ты забываешься, — отец рычит предостерегающе, сам на меня надвигается.

— Я? Я, блядь, забываюсь? Может это я твою любимую женщину запугивал? Может это я угрожал? Серьезно, пап? Воевать с женщиной? Тебе самому от себя не противно?

— С вертихвосткой, которая себе дурочка нашла? Ты совсем умом тронулся? Сколько ей? Двадцать три, мать твою! А тебе? У нее ребенок, куда ты вообще лезешь?

Я поздно понимаю, что творю, буквально в два шага преодолев разделяющее нас с отцом расстояние, хватаю его за лацканы пиджака и, толкнув назад, прижимаю к столу. В себя прихожу только от звенящего в ушах крика матери.

— Егор, да что случилось в конце концов, Женя! Хватит!

Отец сначала от неожиданности поддается, но в себя приходит быстро. Вырвавшись, отталкивает меня, в силе ему не откажешь. Я, не удержав равновесия, отлетаю к стене, благо, удается остаться на ногах.

— Ты на кого замахнулся, щенок, — он надвигается на меня, и я понимаю, что нихрена не позволю себя ударить и без ответа не оставлю, потому что сейчас мне плевать на то, что передо мной родной отец. Он меня предал. Предал мое доверие, растоптал мои чувства, наплевал на мои желания.

Я всю свою жизнь был прилежным до тошноты. Учился, не создавал проблем, его не позорил. Идеальный, мать его, сын. А он? Что сделал он?

— Женя! — в последний момент у отца на пути возникает мать.

Он останавливается, конечно.

— Лина, отойди.

— Да что же это такое! Вы можете мне объяснить, что происходит или нет!

— Ничего не происходит, мам, просто отца у меня больше нет, — перевожу взгляд на отца, — ты помнишь, как ровно год назад я дал тебе обещание, я просил тебя ее не трогать, просил по-хорошему. Помнишь, что я тебе тогда сказал?

Я смотрю на родителей, и понимаю, что нихрена не жалею о сказанном. И сейчас себя в руках держу только из-за матери, чтобы ей ненароком не навредить. Она же не отойдет, и ей точно достанется. Зацепим ее, как пить дать, зацепим.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — отец буквально выплевывает слова. — Из-за вертихвостки совсем умом тронулся? Ладно один старый, жизнь прожил, пусть делает, что хочет, тебя-то куда несет?

Я понимаю о ком он. Дед, видимо, ему тоже покоя не дает, только им манипулировать отец не может, а мной может, во всяком случае так он думает.

Только мною манипулировать не получится, и запугать меня тоже не получится, я ему не Ксюша.

— Ты хоть понимаешь, что жизнь себе портишь, понимаешь, что пожалеешь?

— Как ты? — выплевываю зло.

Да, меня задели его слова, как только я их от Ксюши услышал. По живому резанули.

— Что? — он, кажется, теряется на миг, а меня уже несет на полной скорости, словно поезд, у которого напрочь тормоза отказали.

— Пожалею, как ты? Ну что ты, пап, давай, бля, расскажи нам, как проснувшись спустя двадцать лет, ты понял, что просрал молодость, расскажи, как о своем выборе, ну давая, бля!

— Егор, ты что такое говоришь? — мать, все это время стоявшая, между нами, хватается за грудь, в глазах ее отражаются непонимание и растерянность.

— А ты его спроси, мам, он лучше знает, да, пап? Ну чего ты молчишь, бля? Язык в жопу засунул, расскажи, как вывалил на мою, возможно, беременную невесту свои долбанные комплексы, поведай нам о своей просраной жизни.

Я осознаю, что переборщил лишь в тот момент, когда лицо матери неестественно бледнеет, когда в ее глазах начинает проявляться толика понимания. Блядь. Только теперь до меня доходит, как сильно я облажался. Бросаю взгляд на отца, тот на меня не смотрит, в ужасе глядит мать.

Твою же нахер.

— Беременной? — уточняет мать.

— Возможно, — отвечаю на автомате.

— Лина, — словно позабыв обо мне, отец шагает к матери, она на него не смотрит, только выставляет руку, таким образом вынуждая его притормозить.

— Иди, Егор, — она обращается ко мне.

— Мам.

— Я сказала, иди. Егор иди, — она срывается на крик, и я понимаю, что мне действительно сейчас лучше уйти. Я наговорил достаточно. И мать я свою знаю, ей в таком состоянии перечить нельзя.

Тяжело вздохнув, я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из кабинета, также быстро пересекаю коридор, спускаюсь по лестнице и иду к выходу. Чувствую себя максимально паршиво, не так я представлял разговор с отцом, далеко не так. Выхожу на улицу, двигаюсь к воротам и покидаю отчий дом. Молча сажусь в машину, откидываюсь на спинку кресла, запрокидываю голову.

— Егор, — обеспокоенный голос Ксюши рядом возвращает меня в суровую реальность. Блядь, я и забыл, что она меня в машине ждет. — Ты как? — спрашивает, на меня пристально смотрит.

— Кажется, только что я похерил брак родителей.

Носом в ошибки…

В комнате витало напряжение. Тревожное и растущее с каждой секундой. Воздух сделался гуще, тяжелее. По среди кабинета стояли двое — мужчина и женщина. Оба молчали, только дышали шумно, сверля друг друга взглядами. Мужчина сделал шаг по направлению к женщине, протянул к ней руку, женщина вскинула свою, останавливая, не позволяя к себе приближаться, сделала шаг назад, остервенело замотав головой.

— Лина, — мужчина сделал еще одну попытку, и снова мимо. — Лина послушай, — он заговорил хрипло, едва слышно, голос его не слушался, сердце