Повышение эффективности производства, снижение себестоимости продукции и рост производительности труда — вот наш путь увеличения прибыли. Всякие попытки получать прибыль за счет обхода государственных цен или повышения их, нарушения установленного ассортимента и стандартов являются антигосударственной практикой…
Понимал ли он всю противоречивость — того, о чем говорит, и реальной ситуации, сложившейся в национальной экономике?
— Действительность экономических рычагов планового руководства народного хозяйства во многом зависит от системы ценообразования. По упорядочению цен была проведена большая работа. В результате цены стали точнее отражать общественно необходимые затраты труда и уменьшение издержек производства, оптовые цены на промышленную продукцию будут снижаться. Правильная система ценообразования должна усилить заинтересованность предприятий и объединений в обновлении продукции, улучшении ее качества, ускорении научно-технического прогресса. Цены — это мощный рычаг экономического управления в руках государства, и надо пользоваться им умело и эффективно[472].
Аплодировали ему долго, но реальной поддержки Косыгин, естественно, не получил. Удручающая ситуация…
…Съезду предшествовали трагические для А. Н. Косыгина события.
Уже в конце 1970 года разразился «бунт 40 министров» — команда Косыгина взбунтовалась! И как же он ее набирал? Как контролировал? Как направлял и обновлял? «Человек слаб»: слаб оказался и сам Алексей Николаевич, не решившись на жесткие меры при первом известии о «правительственном кризисе», слабы оказались и его подчиненные, повернувшие «вспять» при «первых раскатах грома»… А что мог Алексей Николаевич? Ведь, согласно правилам, председатель Совета министров СССР никого из министров или своих замов без решения Политбюро ЦК КПСС «уволить не мог, даже если те из рук вон плохо работали»[473]. Не смог Косыгин уволить никого из своих замов и после «мятежа 40 министров», и все из-за тех же существующих правил…
Министры, в большинстве своем, выступили против косыгинского предложения — выполнение плана засчитывать лишь после удовлетворения всех заказов потребителей. «Мятеж» активно поддержал Госплан, руководил которым «соратник» Косыгина Н. К. Байбаков…
Николай Константинович Байбаков… Моложе Косыгина всего на семь лет, а пережил более чем на четверть века, только трех лет «не дотянув» до столетнего юбилея… По специальности «горный инженер по нефтепромыслам», один из виднейших специалистов в этой — нефтяной — отрасли. В 29 лет — заместитель народного комиссара нефтяной промышленности СССР. В начале Великой Отечественной войны — уполномоченный Государственного комитета обороны по уничтожению нефтяных скважин и нефтеперерабатывающих предприятий на Кавказе.
В 33 года (1944 год) — народный комиссар нефтяной промышленности СССР, через два года — министр нефтяной промышленности южных и западных районов СССР, еще через два с половиной года — министр нефтяной промышленности СССР.
Во второй половине 1950-х годов сошелся в жутком «клинче» с Н. С. Хрущевым, поскольку критиковал вводимую последним систему совнархозов. В отместку первый секретарь ЦК КПСС лично отдал распоряжение о «ссылке» Байбакова в «провинцию» (Краснодарский край), откуда ему удалось вернуться только в конце 1963-го…
С октября 1965 года Байбаков — заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Государственного планового комитета СССР (Госплана СССР). Считался одним из ближайших соратников Косыгина. Но до поры до времени. «Вовремя» понял, что премьер и его реформа «не пользуются успехом» в высших структурах власти. Не был доволен и тем, какую роль отводил Косыгин Госплану, которым Байбаков руководил в течение 20 лет в пореформенное время.
Да, Госплан никто расформировывать не собирался, но его значение, его место и роль в экономической системе государства, в случае успеха реформ, сводились к второстепенной значимости. И, конечно, Байбаков, как человек достаточно амбициозный, да еще занимающий по сути «третий пост» в государственной иерархии, не мог допустить собственного «понижения». Допускаю, что и далеко не все он в реформе Косыгина понимал… Допускаю, что выстраивал свои планы, связанные с возможным уходом Косыгина с поста председателя Совета министров еще в начале 1970-х годов… Слухи об этом «ходили»… Но надо отдать Байбакову должное: «сор из избы» он не выносил, публично — никогда и нигде — он не допускал критики своего шефа, в 2000-х годах характеризовал его как «гения»…
В тот же период косыгинская реформа подверглась и атаке «слева». Группа экономистов, научных сотрудников Центрального экономико-математического института АН СССР — директор Н. П. Федоренко, его подчиненные А. И. Каценелинбойген, С. С. Шаталин и «примкнувший к ним» будущий директор Института США и Канады Академии наук СССР Г. А. Арбатов — выступили с идей создания так называемой системы оптимального функционирования экономики, для краткости названной «СОФЭ». Авторы последней предложили рассмотреть в качестве альтернативы косыгинской реформе создание ими «экономико-математической модели советской экономики». СОФЭ должна была заменить в полном объеме товарное производство системой экономико-математического планирования и учета.
Впервые идея СОФЭ была озвучена на конференции Института экономики АН СССР еще в 1967 году. Несколькими годами позже система эта нашла поддержку не только в академических научно-исследовательских институтах, но и в Центральном комитете КПСС, хотя там вряд ли кто понял, что такое СОФЭ, скорее всего, просто хотели в очередной раз «насолить» Косыгину. Но система эта — СОФЭ — оставалась чисто теоретической парадигмой, на практике так никто и не решился ее опробовать.
Практики мало что понимали, а теоретики не могли толком объяснить принципы ее действия.
В конце 1960-х годов вопрос о сравнении и сопоставлении СОФЭ с косыгинскими подходами к реформированию экономики перешел, правильнее сказать, его перевели, в плоскость политических обвинений: самого Косыгина и его сторонников создатели СОФЭ обвинили в «заигрывании с Западом» и «предательстве идей социализма»…
Обвинения, в принципе, «старые», только звучали «по-новому»…
Препоны создавали и Центральный комитет КПСС, и Верховный Совет СССР. Если Л. И. Брежнев самоустранился от дискуссий, идущих вокруг реформы, то председатель Президиума Верховного Совета Советского Союза Н. В. Подгорный был неумолим в своей критике: реформа, которую осуществляет Косыгин, ни к чему хорошему привести не может. Подгорного поддерживал почти весь Центральный комитет партии, все плотнее и плотнее смыкавшийся в своей критике косыгинской реформы[474].
Тогдашний заместитель заведующего отделом Президиума Верховного Совета СССР Анатолий Иванович Лукьянов вспоминал о том времени:
«Косыгин постоянно чувствовал сопротивление, скажем так, днепропетровской группировки. Я видел эти столкновения на Политбюро. Чаще всего они возникали в отношениях с Подгорным, Кириленко, гораздо реже — с Сусловым. А Брежнев как бы отходил в сторонку. Особенно активничал Кириленко, который претендовал на то, что он знает хорошо производство, но эрудит это был своеобразный. Как-то, выступая против того, что говорил Косыгин, Кириленко сказал буквально так: „Вы же хотите вогнать нашу живую советскую действительность, хозяйство наше в Проскурово ложе“.
Косыгин помолчал, а потом говорит:
„Бедный Прокруст, он не знал своего точного имени и основ планового ведения хозяйства“.
И пошел докладывать дальше. Так же спокойно и сдержанно»[475].
Неутомимый зуд амбициозности Кириленко, Подгорного, Суслова… Выпячиваемой до такой степени, что даже Брежнев, всегда лояльно относившийся ко многим своим «зарывавшимся» коллегам по ЦК, вынужден был сделать все, чтобы отстранить Подгорного с его поста…
