— И ты решил присоединиться к наемникам, чтобы уличить его, — я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — И поэтому принял тьму, чтобы тебя никто не заподозрил. О чем ты думал, тьма тебя побери?! — в сердцах воскликнула я, поднявшись на ноги и заметавшись по камере. — А что если бы ты действительно после этого переметнулся к ним? Сам же говорил, что для этих наемников не осталось ничего святого!
— Риск был минимальным, я знал, что не потеряю над собой контроль.
— Откуда такая самоуверенность? — я не знала, что меня злило больше: его безрассудство или же абсолютное спокойствие.
— Мы не первый день боремся с тьмой, Лира, — подключился к разговору Риддан. — Неужели ты думаешь, что я бы позволил Диллану это, не будь уверенным в его силах?
— Я уже не знаю, что и думать.
— Столетиями наш народ пытается найти способ избавиться от влияния проклятья, но, увы, безрезультатно, — продолжил Драйг. — Однако за эти годы нам все же удалось кое-чего добиться по части управления тьмой.
— Управления? — эта новость заставила меня ошеломленно посмотреть на Проклятых. — Ты сказал «управления»? Подожди… Но ведь это именно она управляет вами, а не наоборот. Ты сам мне это говорил. Ты сказал, что наемники уже не Драйги, что они полностью подчинились тьме.
— Так и есть, — в глазах мужчины мелькнула горечь. — Но еще я уточнил, что это был их выбор и их решение. Они расслабились и перестали различать свои собственные желания и мысли от тех, что им внушает тьма, и растворились в ней. Но это вовсе не значит, что то же самое произойдет и со мной.
— Но ведь я ощущала ее в тебе. Там, на поляне, и даже здесь, я видела в тебе тьму.
— Она всегда в нас, дейдре.
— Знаю, — я кивнула и, прищурив газа, внимательно посмотрела на райта, — но ведь сейчас я ее не ощущаю. Ни в тебе, ни в Риддане.
— В каком смысле? — тут же подался вперед трактирщик, а Диллан ответил мне удивленным взглядом.
— В прямом, — мне очень не понравились непонимающее выражение лиц, что возникло у мужчин после моих слов. — Я не чувствую сейчас ее ни в одном из вас. Как ни в ком другом, в принципе. Лишь в наемниках и раньше в Диллане.
— Хочешь сказать, что ощущаешь тех, кто поддался тьме и использует ее в полную силу? — Диллан бросил задумчивый взгляд на друга. — И давно ты это поняла?
— С тех пор, как впервые их увидела еще на землях людей.
— Но как?
— Что «как»? — я удивленно переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Что вообще происходит, вы можете объяснить?
— Дело в том, Лира, — чересчур спокойно произнес Диллан, убедив меня в том, что ничего хорошего я сейчас не услышу, — что даже мы не способны определить, поддался ли кто-нибудь из нас тьме или нет. Для нас изменения очевидны лишь, когда уже поздно что-либо исправить. Именно поэтому правителя контролирует Совет, а его, в свою очередь, Председатель. Мы присматриваем друг за другом, чтобы заметить малейшие изменения в поведении родичей.
На какое-то время мы замолчали. Неужели он говорил правду? Они не чувствовали, как тьма поглощает их собратьев? Немыслимо. Но как же в таком случае это чувствовала я?
— Думаешь, дело во тьме? — задумчиво спросил Риддан.
— Другого варианта я не вижу, — райт не отрывал от меня пристального взгляда. — Мне непонятно почему она не может видеть остальных.
— Может мне уже кто-нибудь все объяснит?
— Судя по всему, девочка, — трактирщик ободряюще улыбнулся, — ты видишь тьму, потому что в самой тебе ее нет. И, вероятно, это может сыграть нам на руку, — произнес он уже совсем иным тоном. — Если ты сможешь определить…
— Даже не думай ввязывать ее в это дело, — тут же подобрался райт.
— Боюсь, что уже поздно. Ты сам сделал все для того, чтобы она завязла в наших проблемах по уши, — казалось, Рида нисколько не смутил угрожающий вид друга.
— Не смей… — во взгляде Драйга вновь полыхнула тьма.
— Хочешь сказать, что сможешь ее отпустить? — внезапно спросил трактирщик. — Что спокойно дашь уйти?
— Да, — сжав кулаки, Диллан с дикой яростью взглянул на родича и, чуть отступив назад, замер. Было видно, как безумно тяжело далось ему это решение, но, по всей вероятности, отступать он не собирался.
— Лира, девочка, кажется тебе надо хорошенько отдохнуть, — внезапно протянул Риддан, с насмешкой наблюдая за напряженным мужчиной. — Ты ведь устала, да?
— Да, но…
— Иди, — он настойчиво перебил меня и указал на дверь. — Давай, милая, пользуйся моментом. — Он словно чего-то ждал и ничуть не сомневался, что ожидания полностью себя оправдают.
Понимать, чего добивался трактирщик, я начала лишь дойдя до двери. Я даже не успела постучать. Посмотрев в глаза возникшего между мной и дверью Диллана, я невольно отступила и медленно попятилась назад. Чего только в них ни было! Ярость, боль, отчаяние, ненависть, страсть и твердая решимость. Он не наступал, не приближался ко мне, просто стоял и смотрел, как растерянно я оглядывала по сторонам, и словно что-то для себя решал, или же пытался примириться с неизбежным. По крайней мере, именно эти эмоции мне удалось прочесть на его лице.
— Что-то не так? — я переводила недоуменный взгляд с него на Риддана.
— Растолкуешь все девочке сам, не буду вам мешать, — поднялся на ноги Рид. — Но имей в виду, Диллан, я никуда не ушел и, если почувствую, что с ней что-то не так…
Он не договорил, лишь бросил выразительный взгляд на друга и быстро подошел к двери и несколько раз постучал. Не прошло и трех секунд, как тишину в камере нарушил звук отпирающегося засова.
Едва Драйг оказался в коридоре, я повернулась к райту, твердо решив вытрясти из него всю правду.
— Ну?
— Иди ко мне, дейдре.
— И не подумаю, — я упрямо поджала губы и не двинулась с места. — Ты, кажется, хотел мне кое-что объяснить.
— Подойди ко мне, Лира, — тон его голоса стал жестче, а во взгляде полыхнула тьма. — Ты обязана мне подчиняться.
— Правда? Надо же, не знала. Сначала ответь на мои вопросы, Диллан, и не думай, что тебе позволено мне указывать, я не твоя подчи… — окончание фразы повисло в воздухе, впрочем, как и я, внезапно оказавшись на руках райта. Он явно не желал больше ждать. — И что теперь? Снова пытаешься вывести меня из себя? Можешь не стараться, я и так уже на взводе.
— Ты злишься, — усмехнулся Драйг, поудобнее устраивая меня на своих коленях, и, откинувшись на стену, с явным удовольствием заскользил взглядом по моему лицу. Сильные руки обхватили за талию, не позволяя отстраниться или подняться. — Мне нравится, когда ты злишься: этот гневный блеск в глазах, напряжение во всем теле и едкие слова, слетающие с твоего маленького, но очень острого язычка. В такие моменты ты особенно прекрасна.
