Однако теперь нужно показать тому же русскому народу, что даже без царя в России — сильная власть. Нужно самым решительным, самым жестоким образом покончить и с последствиями Кронштадта, разобраться и с батькой Махно, и с "батькой" Антоновым. Самым жестоким образом! Если понадобится, брать в заложники родственников бандитов и, в случае, если бандиты и после этого не будут сдаваться, расстреливать этих заложников ко всем чертям. А самих бандитов... травить газами. Как англичане немцев, например, в шестнадцатом году под Ипром. Только так можно подавить волю к сопротивлению. Только так можно достичь полной и окончательной победы Советской власти!
Он по-настоящему боялся этой взбунтовавшейся народной стихии — шутка ли по всей России сотни тысяч крестьян искали правду в оружии и борьбе. Ленин понимал, что если, не дай бог, найдётся человек, способный объединить всю эту стихию под одним, общим знаменем (будь-то Антонов, батько Махно, Сапожков или кто другой), найдёт единую, общую идею для этой борьбы — власть большевиков рухнет, как карточный домик. Ибо это не Деникин с Колчаком, не Врангель с Юденичем. Те — белые генералы, белая кость, буржуи, а эти — плоть от плоти народа, его дух и его мысль. Потому и необходимо с такими бунтарями расправляться беспощадно, даже не задумываясь. Пока, на его, Ленина, счастье, такого Болотникова или Пугачёва у взбунтовавшихся крестьян не находилось. Пытающиеся взять вожжи в свои руки предатели-эсеры смогли кое-чего добиться только на Тамбовщине. Но именно там пока и всё гораздо серьёзнее.
Ленин принял решение, закончил вышагивать по кремлёвскому кабинету, сел за стол, придвинул к себе чернильный прибор и положил рядом чистые листы бумаги. Ведь нужно записать все свои мысли и протолкнуть их на ЦК.
В этом смысле и матросы Кронштадта, и батька Махно, и бойцы Народной армии Александра Антонова добились своего, пусть и ценой собственных жизней.
87
Рано утром бригада была поднята по боевой тревоге. Разведка донесла, что в десяти вёрстах от села Вязовая Почта, где и квартировала 14-я отдельная кавбригада обнаружено сосредоточение до трёх тысяч сабель антоновцев. Приказ комбрига — 1-ому кавполку следовать из Вязовой Почты в левой колонне; правее, в 4-5 километрах, двигаться 2-ому кавполку. 3-ему — оставаться в резерве. Эскадрон Георгия Жукова при четырёх станковых пулемётах и одном орудии, двигался по тракту в головном отряде.
Разведка не ошиблась. Пройдя не более пяти километров, эскадрон встретился с отрядом антоновцев примерно в 250 сабель. Но, несмотря на численное превосходство противника, красный комэск не испугался.
— Орудия и пулемёты к бою! — приказал он. — Шашки во-он! Даё-ёшь!
Жуков первым вынул из ножен саблю и помчался навстречу антоновцам. Его примеру последовали другие. Не ожидавшие подобной атаки, антоновцы попытались сначала отстреливаться, однако затем повернули назад и отступили, неся потери. Красноармейцы преследовали их, в боевом экстазе пиная каблуками лошадиные бока.
Вот уже первые ряды красных поравнялись с последними всадниками антоновцев. Жуковцы поначалу от удивления даже приостановились: у большинства антоновцев вместо седел к крупам лошадей были привязаны обыкновенные подушки.
— Ну, и кавалерия! — усмехнулся Жуков.
Завязывалась рукопашная. Впрочем, менее обученные владению холодным оружием, мужики-антоновцы больше полагались на винтовки и обрезы. Из одного такого обреза был убит конь под комэском Жуковым. Падая, конь придавил седока. Рядом с ним оказался антоновец, занёсший уже шашку над головой будущего маршала, которым Жуков мог бы и не стать, если бы не подоспевший в последний момент эскадронный комиссар Ночёвка. Сильным ударом клинка, он зарубил повстанца и, схватив за поводья его коня, помог Жукову сесть в седло.
— Нас окружают! — вдруг закричал один из красноармейцев.
Жуков поднял голову, утирая лоснящийся от пота лоб тыльной стороной ладони, в которой он держал саблю. Действительно, целая свежая рота антоновцев пыталась зайти во фланг эскадрону.
— Пушки и пулемёты развернуть! По бандитам огонь! — приказал комэск. — Стрельцов! Немедленно скачи в штаб и доложи обстановку Дронову, — отправил он связного.
Бой разгорелся с новой силой. К антоновцам подошли свежие силы. Ещё немного, и красный эскадрон будет смят. Но тут подоспели остальные части полка. Завязался жестокий огневой бой.
В это время 2-й полк бригады, столкнувшись с численно превосходящим противником, вынужден был отойти назад. Воспользовавшись этим, часть антоновцев ударила во фланг 1-му полку. Дабы избежать окружения, комполка-1 приказал развернуть полк на сто восемьдесят градусов и отходить обратно в Вязовую Почту.
— Мы заманим противника на невыгодную для него местность, — пояснил Дронов. — Жуков, ты со своим эскадроном должен прикрывать выход полка из боя.
— Есть!
— Увидишь, что мы отошли, своих также выводи. Справишься?
— Обязан справиться!
Комполка развернул коня и, пришпорив его, помчался вперёд.
— Удачи! — слегка ткнул в плечо Жукову его товарищ Ухач-Огорович, с которым они вместе учились на курсах красных командиров.
— И тебе также, — ответил Жуков своему комвзвода.
Но антоновцы быстро заметили манёвр полка и тут же всеми силами навалились на оставленный в арьергарде эскадрон. Бой был крайне тяжёлым для красноармейцев. Повстанцы наседали, используя своё численное преимущество. Жукова спасало то, что у него оставалось 76-мм орудие и четыре станковых пулемёта с большим запасом патронов. Свинцовый огонь поливал антоновцев. Но те тоже были не лыком шиты. Постепенно поле боя покрывалось трупами с обеих сторон.
Вот упал с коня Ухач-Огорович, сын полковника царской армии, перешедшего на сторону советской власти и преподававшего в последнее время на Рязанских командных курсах. Увидев это, Жуков спрыгнул с коня и, сняв будёновку, подбежал к другу.
— Напиши маме, — теряя сознание, прошептал Ухач-Огорович. — Не оставляй меня бандитам.
Впрочем, отходя вслед за полком, Жуков приказал увезти с собой на пулемётных санях и орудийном лафете всех раненых и убитых.
Погода внесла коррективы в планы комполка Николая Дронова: он предполагал форсировать по льду реку Савалу и затем ударить по антоновцам с тыла. Но весенний лёд не выдержал массы людей и лошадей, утащив нескольких на дно, и полку пришлось отходить до самой Вязовой Почты.
Жуков догнал полк уже в самом селе. У антоновцев словно открылось второе дыхание. Они стали давить красноармейцев. Даже подобрались к эскадронному пулемёту. Увидев это, Жуков бросился на целую группу повстанцев, но те, выстрелом из винтовки, снова подстрелили лошадь красного комэска. С револьвером в руках Жукову пришлось отбиваться от целого взвода антоновцев, пытавшихся взять его живым. Но здесь снова, как некий ангел-хранитель, объявился комиссар Ночёвка с тремя бойцами. Подмога подоспела вовремя, командир эскадрона был спасён, повстанцы частью были убиты, частью ретировались. Да и собственно бой вскоре завершился победой красноармейцев.
В этом бою эскадрон Жукова потерял десять человек убитыми и пятнадцать ранеными, трое из которых также умерли на следующий день.
Спустя почти полтора года, 31 августа 1922 года в приказе РВСР за № 183, в частности, отмечалось:
"Награждён орденом Красного Знамени командир 2-го эскадрона 1-го кавалерийского полка отдельной кавалерийской бригады Жуков Георгий Константинович за то, что в бою под селом Вязовая Почта Тамбовской губернии 5 марта 1921 г., несмотря на атаки противника силой 1500-2000 сабель, он с эскадроном в течение почти 7 часов сдерживал натиск врага и, перейдя затем в контратаку, после 6 рукопашных схваток разбил банду".
88
Чекисты начали широкомасштабное наступление на Антонова. Своих агентов они внедряли не только, что называется, в верхушку партизан, но и засылали к ним в тылы. Одним из последних оказался Иван Панкратов, которого командировали для борьбы с антоновщиной в Больше-Липовицкий район, который он знал, как свои пять пальцев: все овраги, леса, лощины да и многих людей.
30 марта Панкратов прибыл в село Липовицы, куда за день до него вошла 14-я Смешанная сибирская бригада во главе с комбригом Войковским. Именно этот факт и послужил поводом к тому, что местные мужики стали смотреть на Панкратова, как на врага: куда только делась их прежняя дружелюбность и разговорчивость. Пытаясь хоть как-то переломить настроение крестьян, Панкратов призвал всех сельчан прийти на митинг. Но из шести тысяч явилось от силы сто пятьдесят. Но делать нечего, пришлось выступать и перед таким количеством.
Сначала выступил Войковский, рассказавший о целях прибытия сюда сибиряков — ни в коем случае не будет никаких карательных операций, наоборот, они пришли, чтобы охранять здесь порядок, и не дать возможности бандитам совершать безнаказанные набеги на село.
